Два десятилетия у руля — срок, который для многих стал синонимом стабильности. Но за фасадом привычных формулировок и ритуальных фраз зреет совсем другая реальность. Внутри властной вертикали, как выясняется, давно уже не тишь да гладь, а глухое раздражение и усталость от постоянного управленческого хаоса. Чиновники живут от одного внезапного решения до другого, и, по словам близких к правительственным кругам источников, уважение к первому лицу страны тает на глазах.
«Страх перед ним дикий. Но это страх без уважения. Уважения к нему нет уже пару-тройку лет»,
— так описывают настроения инсайдеры, имеющие доступ к высшим эшелонам власти.
Пенсионная реформа как точка невозврата
Отношение стало меняться не вчера. Как утверждают сразу несколько источников — из правительственного и кремлёвского окружения — поворотный момент наступил в 2018 году, когда было объявлено о повышении пенсионного возраста. Решение, вызвавшее массовое недовольство в обществе, внутри системы восприняли как груз, который фактически переложили на плечи правительства. И хотя формально в 2020 году премьер-министром стал Михаил Мишустин, чиновничий аппарат среднего звена сохранил память о том, как за непопулярный шаг пришлось отвечать именно им.
«При слове “рейтинги” в правительстве люди до сих пор вздрагивают»,
— делится один из собеседников.
Когда исчезли консультации
Постепенно, по словам инсайдеров, изменился сам стиль управления. Раньше президент, прежде чем принять решение, собирал вице-премьеров и министров, обсуждал варианты, анализировал риски. Теперь эта практика сошла на нет. Решения приходят уже готовыми, без предварительных консультаций.
«Раньше вице-премьеры и министры хотя бы в каком-то смысле работали как аналитики: он им озвучивал варианты, спрашивал последствия, обсуждал риски. Сейчас этого больше нет — решения прилетают уже готовыми», — поясняет источник, близкий к правительству.
Особенно сильно закрытость усилилась с началом пандемии COVID-19. Обсуждения всё чаще проходят в узком кругу приближённых, среди которых, как утверждают, доминируют представители силовых структур и спецслужб. Профильные ведомства нередко узнают о новых мерах уже постфактум.
«После ковида всё стало сваливаться на голову внезапно. Без обсуждений, без подготовки, просто как данность», — описывает атмосферу один из источников.
В качестве примеров приводятся громкие решения периода пандемии — введение нерабочих дней с сохранением зарплаты, различные выплаты и программы помощи. Снаружи они выглядели как оперативная социальная поддержка, но внутри системы вызывали панику: где найти деньги, из каких статей бюджета изъять, как реализовать в срок.
«Президент может внезапно объявить что-то масштабное — красиво, эффектно, с жестом. А дальше начинается паника: где брать деньги, как это реализовать, из каких статей бюджета всё вытаскивать»,
— говорит один из высокопоставленных собеседников.
Страх сильнее правды
В такой системе ключевым мотиватором становится страх. Чиновники боятся спорить, даже когда решения выглядят сомнительными. Этот страх укоренился давно и лишь окреп после резонансных дел — например, после ареста министра Улюкаева. Показательный процесс стал сигналом для всей бюрократической вертикали: любое несогласие может стоить карьеры и свободы.
Как следствие, доклады наверх всё чаще приукрашивают реальность. Острые углы сглаживаются, проблемы замалчиваются, и картина, которая складывается на высшем уровне, может сильно отличаться от того, что происходит на местах.
«Каждые 48 часов происходит какая-то хрень, и никто толком не понимает, что дальше. До исполнителей всё доходит в последний момент — когда уже нужно срочно что-то тушить»,
— резюмирует источник из кремлёвского окружения.
Рубеж 2022 года
Все накопившиеся противоречия резко обострились после событий 2022 года. Именно тогда, по словам инсайдеров, система окончательно перешла в режим постоянного напряжения. Даже часть высокопоставленных чиновников не была заранее посвящена в детали начала специальной военной операции. Решения, определившие траекторию страны на годы вперёд, стали для многих внутри системы неожиданностью.
После 24 февраля круг доверенных лиц сузился до минимума. Реальное влияние на ключевые решения сохраняют лишь отдельные члены Совета безопасности, и даже среди них вес распределён неравномерно.
«Довольных происходящим, по сути, почти не осталось. Ни бизнес, ни значительная часть правительства не удовлетворены тем, что всё это началось без полноценного расчёта последствий санкционного давления»,
— утверждает собеседник, близкий к Кремлю.
Раскол между условными «силовиками» и «экономистами» стал только глубже. Президент, по мере накопления внешних и внутренних проблем, всё больше склоняется к жёсткой линии, а представители более осторожного лагеря теряют влияние и уверенность.
Без образа будущего
Одна из главных претензий, которую озвучивают инсайдеры, — отсутствие внятного «образа будущего». Даже ближайшее окружение не видит стратегического горизонта, который можно было бы транслировать элитам.
«Эти люди несут колоссальные издержки из-за санкций, теряют значительные ресурсы и активы. Но при этом они не понимают главного — сможет ли государство вообще предложить им какую-то компенсацию или новую модель устойчивости»,
— говорит источник, знакомый с кругом приближённых к руководству.
На этом фоне начинает расшатываться сама логика вертикали. Формально система держится, но внутри нарастает неопределённость. Губернаторы всё чаще сигнализируют о нехватке ресурсов для выполнения федеральных обязательств — это косвенный признак финансового и управленческого напряжения.
«Памятник» без права на критику
Публичная критика президента внутри высших эшелонов власти остаётся невозможной. Обсуждения могут быть жёсткими, но личные оценки находятся под негласным запретом. С иронией один из собеседников замечает:
«Кто же его посадит? Он же памятник».
Однако за внешней монолитностью скрывается растущее напряжение. Главный вопрос, который всё чаще звучит внутри системы, касается не столько текущего курса, сколько его финала. Как завершится этот политический цикл — для значительной части истеблишмента остаётся загадкой.
По мнению одного из высокопоставленных источников, именно здесь кроется ключевая проблема:
«Он не умеет проигрывать. Признавать, что проигрывает, — тем более».
Каким будет итог этого пути — вопрос, на который пока нет ответа ни у кого.
Как вы считаете, возможен ли в сегодняшней системе мирный и предсказуемый сценарий завершения политического цикла? Поделитесь мнением в комментариях.