Авторы доклада предлагают несколько мер, чтобы список запрещенной литературы сократился. Например, не изымать произведения, созданные до получения нежелательного статуса. Кроме того, авторы считают, что в России должен появиться единый экспертный центр, который будет отвечать за оценку книг. Но сейчас издательства несут большие потери из-за времени, потраченного на проверку уже вышедших книг, говорит генеральный директор «Эксмо» Евгений Капьев:
«Это меры, которые однозначно помогут конструктивно решить возникшие сложности и позволят не уменьшать объем книг. У нас сейчас в силу разных причин сокращается количество произведений. Качество, наверное, сохраняется на том же уровне, но это однозначно влияет на интеллектуальный капитал страны.
И здесь, я считаю, надо находить какой-то компромисс.
Соответственно, необходимо будет изымать, как сказано в докладе Минцифры, до 15% контента. Это повлияет на те книги, которые уже есть в магазинах — их количество трудно оценить. Уже в списке на маркировку, например, о наличии упоминания о наркотиках находится более 1 тыс. изданий. При этом я знаю, что есть книги, которые в части психотерапии являются достаточно значимыми. А в них часто затрагиваются деструктивные темы, и как здесь рассказывать врачам про проблемы, не описывая их, непонятно.
В начале 2026 года у нас упало производство. Сейчас мы пытаемся наверстать объемы. Наши редакторы потратили огромное количество времени. Если мы выпускаем 10 тыс. книг каждый год, а надо проверить литературу за все предыдущие годы, тогда минимум насчитается около 100 тыс. наименований. Чтобы все промаркировать, нужен колоссальный объем работы редакторов. И они всем этим занимаются вместо того, чтобы выпускать новые книги. Поэтому, конечно же, ущерб очень большой, но я надеюсь, это удастся компенсировать».
Среди нежелательных организаций немало крупных зарубежных университетов. О том, как ученые работают в таких условиях, рассказывает врач-токсиколог и научный журналист Алексей Водовозов:
«Здесь важно понимать, что ограничения касаются конкретных университетов, причем как с нашей стороны, так и с их. Например, американским ученым ограничивают возможности коллаборации с китайскими и российскими коллегами. К огромному сожалению для нас, это приобрело такой глобальный оттенок. Нужно понимать, что мы не можем ссылаться, например, на страницу университета, говорить о том, что это открытие такого-то учреждения, но при этом научные журналы, в общем-то, как были доступны, так и остаются.
Понятно, что некоторые из них закрыли свои страницы для российской аудитории, но это решаемо, по крайней мере пока что.
Мы все равно можем освещать, что произошло в мире науки, какие открытия были совершены, например, указав, что их сделала "международная группа ученых". Конечно, ситуация осложняется, но технические возможности позволяют держать российскую аудиторию в курсе международных научных трендов. Зависимость научного сообщества от библиотек невысока именно потому, что книги на сегодня выходят устаревшими. Подавляющее большинство источников — электронные, и у нас есть возможность связываться напрямую с авторами».
По оценке Минцифры, особенно серьезно могут пострадать муниципальные библиотеки. Из-за запретов они рискуют лишиться 70% фондов. Основная причина этого — недостаток квалифицированных экспертов, которые могли бы оценить приемлемость литературы.