Забугорье Артур ПРИЙМАК georgiatimes.info

Иран и Таджикистан: дружба дружбой, а религия врозь

Фирдоуси, Ибн Сина, Джалаладдин Руми. В Таджикистане эти великие имена не менее известны, чем в Иране. Таджики родственны персам по крови и языку. Не так давно Махмуд Ахмадинежад назвал Иран и Таджикистан "частями одного великого целого". Резкие пертурбации на Ближнем и Среднем Востоке в последнее время сблизили эти страны. Чтобы сохранить таджикский плацдарм, иранцы готовы корректировать свои интересы по рекомендациям Эмомали Рахмона.

Иран и Таджикистан: дружба дружбой, а религия врозь.

Осенью 2011 года Махмуд Ахмадинежад приехал в Таджикистан. Президент Ирана участвовал в торжественном запуске агрегата ГЭС в поселке Сангуда. Гидроэлектростанцию строили иранские специалисты. Основным вкладчиком в строительство была Исламская Республика. Согласно договору, Иран будет владеть ГЭС в течение 12 лет, после чего она будет передана Таджикистану. Эмомали Рахмон назвал Сангудинскую ГЭС "бесценным подарком со стороны Ирана". Так же ее восприняли и рядовые таджики. Зимой в республике часто не бывает света.

Той же осенью Ахмадинежад и Рахмон подписали договор о строительстве в Таджикистане еще одной ГЭС. Иранские специалисты будут возводить ее на реке Зеравшан. Основную часть расходов берет на себя Тегеран. Зеравшанская ГЭС, как и Сангудинская, в течение первых 12 лет будет собственностью ИРИ. Эмомали Рахмон оценивает этот проект как "еще один шаг к достижению Таджикистаном экономической независимости". Его иранский коллега назвал проекты в Таджикистане примерами тесного сотрудничества двух братских персоязычных народов. В своей речи Ахмадинежад сказал, что "Иран и Таджикистан - часть единого целого". "У нас единая история, традиции и религия", - цитирует таджикское радио "Озоди".

Российские дореволюционные этнографы нередко называли таджиков персами. Литературный язык Фирдоуси, Саади и Хайяма традиционно называют таджикско-персидским. В современном Таджикистане надписи на таджикском соседствуют с надписями на фарси. В местных кафе играет иранская музыка, а по улицам курсируют автомобили иранского производства. В центральном парке Душанбе стоит памятник персидскому поэту Рудаки. Если судить по внешнему виду, то Таджикистан кажется иранской провинцией. Но первые впечатления всегда обманчивы. Эмомали Рахмон ясно дал понять Ирану следующее. Иранским деньгам здесь рады, а иранскому влиянию - нет.

Еще в начале 90-х у молодых таджиков появилась возможность учиться в иранских вузах. Кроме того, при посольстве Ирана в Душанбе заработала школа, где могли обучаться все таджикские дети. В 2007 году вспомнил об иранских корнях сам таджикский президент. Выступая перед местной интеллигенцией, он сказал: "я хочу, чтобы меня называли Рахмоном, по имени покойного отца". Желание президента было выполнено, Эмомали Рахмонович Рахмонов стал Эмомали Рахмоном. Позже новоиспеченный Рахмон запретил таджикским ЗАГСам регистрировать детей под фамилиями со славянскими окончаниями "-ов" и "-ев". Набиева записывали как Наби, Шарипову - Шарифи и так далее. Вслед за этим в республике началась кампания по "возвращению к чистоте таджикского языка". В связи с этим многие таджики

изъявили желание изучать в Иране фарси и персидскую культуру. Иран согласился принять их и оплатить все расходы. Однако руководство республики приняло эту инициативу в штыки. Итогом кампании "возвращения к языку" стало то, что в нынешнем Таджикистане стремительно забывается русский язык. Что касается языковой практики в Иране, то осенью 2010 года власти Таджикистана не пустили в Тегеран группу стажеров из числа преподавателей таджикской словесности. В декабре 2010 года душанбинским детям было запрещено посещать школу при иранском посольстве.

Неодобрительно относится Рахмон и к религиозному влиянию Ирана на Таджикистан. С недавнего времени таджикские власти стали принудительно возвращать на родину своих студентов, обучающихся в мусульманских учебных заведениях Ближнего Востока. В числе возвращенных в 2010 году было двести студентов из Ирана. Вынужденные репатрианты рассказывали, что по прилету в Душанбе их под конвоем отвозили в органы госбезопасности и допрашивали как потенциальных шпионов. В течение последних лет органы госбезопасности занимаются тем, что проводят инспекцию всех мечетей и религиозных обществ республики. "Не понравившиеся" мечети закрывают, имамов арестовывают.

То же самое - с духовными школами и кружками по изучению Корана. Если кто-нибудь захочет организовать дома кружок по изучению Корана, то его отправят в тюрьму. Известный таджикский религиозный деятель, бывший муфтий Таджикистана Ходжи Акбар Тураджонзода, сказал, что "Рахмон против религиозных свобод и религиозного просвещения в стране". Кстати, недавно Тураджонзода чуть было не предъявили обвинение в шпионаже в пользу Ирана. В конце ноября в руководимой им мечети отмечали Айум Ашура - день памяти внука Мухаммеда имама Хуссейна. Таджикская госбезопасность в январе этого года заявила, что эту дату суннит Тураджонзода отметил по шиитским обрядам, следовательно, он вполне может быть агентом Ирана. Вдобавок к этому Тураджонзода был обвинен в том, что он читает "не те проповеди". Согласно недавнему таджикистанскому закону, имамы должны обязательно согласовывать свои проповеди с органами власти.

Нынешние отношения Таджикистана и Ирана выстроены по отработанному алгоритму. Душанбе охотно принимает иранские инвестиции и готов вовремя платить за них. Для немощной таджикской экономики иранская помощь как нельзя кстати. Обе страны граничат с Афганистаном, откуда идут наркотрафик и терроризм. Без иранской помощи таджики не в состоянии противодействовать наркобаронам и боевикам. Для самого Ирана Таджикистан важен как геополитический плацдарм. Перспектива превращения Афганистана в талибское государство под контролем США и ясно видимая близость войны с Западом вынуждает ИРИ к созданию оборонительного пояса. Такого рода сотрудничество выгодно и Таджикистану, и Ирану. При этом Рахмон четко дает понять иранцам, что единственный хозяин в Таджикистане - он.

Исламская республика вынуждена идти на уступки своего своенравного союзника. Впрочем, иранский геополитический расклад в Таджикистане и без того сошелся удачно. Об этом GTimes рассказал Евгений Сатановский, директор Института Ближнего Востока.

"С военной точки зрения Иран получил в Таджикистане все, что хотел. Исламская Республика имеет серьезное военное влияние в Таджикистане. Более того, заключен договор о военной помощи. В случае внешней угрозы Таджикистану, этой стране незамедлительно помогут иранские войска. Военная помощь Ирана значит для Таджикистана очень много. Совсем другое - религиозные и культурные отношения. Таджики - сунниты. Это, безусловно, останавливает шиитскую экспансию на дальних подступах. Таджикское противодействие в этом плане очень не радует Тегеран. Само иранское влияние в Таджикистане очень не радует Эмомали Рахмона. Таджикская диаспора в России старается быть нейтральной. Иранцы активно пытаются ее использовать как свое лобби в России. Суннитско-шиитские распри в Таджикистане - обычное дело. Но я хочу отметить, что надо отличать отношения с Ираном на экономическом и политическом уровне от отношений на уровне религиозном".

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}