Технологии Андрей МИРОШНИЧЕНКО, политтехнолог, главный редактор журнала «Банковское обозрение» izbass.narod.ru

СЕКСУАЛЬНОСТЬ В ОБРАЗЕ КАНДИДАТА

XX век познакомил человечество с суждением, согласно которому все в человеческой жизни определяется сексом и подчиняется сексу. В приличном обществе выступать с этой идеей уже и неприлично. Однако было бы глупо и отрицать связь между сексуальным поведением людей и теми оценками, которые люди, не осознавая того, дают друг другу.

С точки зрения оценки другими людьми очень важным в образе политика является такой параметр, как сексуальность, сексуальное позиционирование. Очевидно, тот или иной вариант сексуальности политика весьма мощно представлен и в его харизме. Тема эта пикантная, часто используется в популярных журналистских исследованиях. Что же касается серьезного исследовательского интереса, то он если и есть, то чаще всего узкоспециален. Но если разобраться в этом вопросе не забавы ради, а предвыборной пользы для, то можно наработать много интересных и продуктивных идей, которые тоже могут здорово помочь в конструировании яркого, привлекательного образа политика.

XX век познакомил человечество с суждением, согласно которому все в человеческой жизни определяется сексом и подчиняется сексу. В приличном обществе выступать с этой идеей уже и неприлично. Однако было бы глупо и отрицать связь между сексуальным поведением людей и теми оценками, которые люди, не осознавая того, дают друг другу. Позиционируя себя в том или ином оттенке сексуальности, человек подспудно претендует и на определенную реакцию со стороны соплеменников как своего, так и противоположного пола. Например, избиратели-мужчины могут думать про некоего кандидата, что он «настоящий мужик», а женщины — что он «настоящий мужчина». Вероятно, они будут иметь в виду одно и то же, хоть воспринимать это будут, понятное дело, несколько по-разному. Ясно, что такого рода характеристики определяются сексуальным обликом кандидата, некими его чертами, которые соответствуют доброкачественным стандартам полового поведения, выражающего мужественность (женственность) в восприятии обоих полов.

Непрестанно надвигающийся с Запада унисекс вкупе с некоторыми формами феминизма предполагает, что неприлично судить о людях, исходя из их половой принадлежности, определять и объяснять их человеческие качества их сексуальным поведением. Так называемый сексизм (суждения о людях, базирующиеся на различиях полов) зачастую порицается. В самом деле, конечно, о политиках надо судить но их политическим качествам. Но факты общения или разобщенности, создающие политическую среду, основываются во многом на наличных симпатиях-антипатиях. А те, в свою очередь, в немалой степени могут зависеть и от сексуального поведения политика. Особенно это проявляется на выборах, где избиратели о кандидатах судят не политологически, а обывательски наивно, неосознанно оценивая в том числе и сексуальный облик политиков. Слава Богу, различия между полами не отменены и в «прогрессивных» странах. А в таких традиционалистских обществах, как российское, сексизм в какой-то мере характерен не только для личных, но и для общественных отношений. В общем, в своей публичной презентации мужчины должны быть мужественными, а женщины — женственными. Есть в этом что-то необъяснимо правильное, принципиально не требующее аргументов.

Обсуждая проблему сексуальности кандидатского облика, приходится акцентировать внимание в основном на мужской сексуальности. Женщин в российской политике немного. Не так много, как, например, в Швеции, граждане которой гордятся, что женщины составляют почти половину их парламента и ровно половину правительства. Некоторые шведы объясняют такую поразительную феминизацию политики тем, что по времена викингов, пока мужья были в походах, женщинам приходилось подолгу заниматься не только домашним хозяйством, но и местным самоуправлением. Так и сложился сексуальный паритет в политике.

В российском же обществе, хоть женщины зачастую и заправляют политикой и экономикой в семье, заниматься решением государственных проблем общественная мораль все-таки предписывает мужчинам. И это выбор в том числе и женщин, особенно в провинции, где феминистские тенденции очень слабы. Конечно, теоретически надо приветствовать вовлечение женщин в политику, потому что женщина — это в любом случае хорошо. Но в предвыборной практи­ке надо иметь в виду традиционализм российского общества, который заключается в том, что большинство избирателей, в том числе сами женщины, считают, что политикой должны заниматься мужчины, а женщинам туда лезть не следует. Более того, именно женщины первыми станут строить всякие неприятные версии по поводу мотивов женщины-кандидата, осуждая ее репликами типа: «Куда полезла?», «Лучше бы мужем/детьми/домом занималась!» и т.д.

Срабатывает особый тип «корпоративной» женской солидарности, происходящий от наших традиций брачной конкуренции женщин. Ведь их попросту больше, чем мужчин, и живут они уже на 15 лет дольше мужчин. Этот половой дисбаланс определенным образом влияет на поведение женщин, их отношение друг к другу. Тотальное неосознаваемое соперничество, тотальная неосознаваемая неудовлетворенность женщин накопили в обществе такой массив неврастенической и истероидной энергии, что впору говорить о психическом нездоровье всего общества. Самые заядлые участники манифестаций, женщины старшего возраста, зачастую абсолютно не понимают или понимают ложно значение этого своего участия, но тонус их остервенелости управляет ими, как некая злая сила.

Эти глубинные силы, руководящие сексуальностью и руководимые сексуальностью, в той или иной сфере оказывают влияние на все сферы жизни, в том числе на политическое поведение россиян. На основании рассуждений об острой брачной конкуренции женщин можно сделать такой самый абстрактный вывод: женщины-избирательницы изначально скорее негативно отнесутся к выдвижению женщины-кандидата. Особенно если эта женщина обладает отчетливыми брачными достоинствами, такими, как молодость, красота, сексапильность, презентационная смелость... Такая женщина-кандидат попадает в образ «соперницы» для относительно молодых женщин и в образ «вертихвостки» для женщин старшего возраста.* А если учесть, что большинство голосующих во многих регионах — женщины, то понятно, что яркое сексуальное позиционирование женщины-кандидата вряд ли приведет ее к успеху. Да, она может понравиться мужчинам-избирателям, но они вряд ли станут конвертировать свой мужской интерес к яркой женщине в активное голосование «за»; обычно у мужчин другие рефлексы. В плане же выборном — полюбуются ею на плакатах и только. Конечно, вряд ли тут возможны статистические выкладки, но можно предположить, что только лишь за счет яркой сексуальности женщина-кандидат даже мужских голосов много не соберет.

И вот тут наступает тот случай, когда необходимо определенными искусственными мерами, пиаровскими усилиями корректировать сексуальный образ женщины-кандидата, привносить в него черты, которые не мешали, а помогали бы собирать голоса как женщин, так и мужчин. Женщинам-кандидатам можно попытаться переработать свою сексуальность в образ «подруги» — тогда и для мужчин останутся половые стимулы для возникновения интереса, и для женщин не будет раздражающих сигналов. Хорошо маскируется раздражающая избирательниц сексуальность женщины в образе «предводительницы женского движения», хотя тут могут быть свои «но» — среди избирательниц немало противниц феминизма, а среди мужчин и подавно. И все же возможны случаи именно феминистского прорыва женщины в политику. Если какая-нибудь женщина провозгласит: «Мы, женщины, должны быть в политике!», то при соответствующей харизме она вполне может добиться успеха. Но это более вероятно все-таки для женщины среднего и старшего возраста. Одним из вариантов сексуального позиционирования женщины-кандидата, вероятно, может быть образ «женщины-матери». В этом случае речь может идти о защите детства, воспитании подростков, об общественном контроле за службой призывников в армии и т.д. Может хорошо сработать также образ «бой-бабы», «комиссара в юбке» — то есть женщины, обладающей чертами мужской харизмы.

Наиболее же удачным решением, особенно для молодых и привлекательных женщин-кандидатов является смещение презентационного акцента с сексуальности на профессионализм в какой-либо предметной сфере. Для мужчин приятная внешность все равно не останется незамеченной, а вот избирательниц можно попытаться убедить, что кандидат баллотируется не как женщина, а как интеллектуал, профессионал в той или иной сфере, например, юрист или экономист. Преобладание профессионализма над сексуальностью в облике женщины-кандидата может нейтрализовать фактор брачной конкуренции женщин или даже вызвать у женщин гордость за представительницу своего пола, достигшую успеха в карьере, в сферах, традиционно оккупированных мужчинами. Таким образом, в самом абстрактном виде сексуальность женщины-кандидата требует трансформации в образы «женщины-профессионала-предметника», «подруги», «предводительницы женского движения», «женщины-матери», «бой-бабы», «комиссара в юбке». Понятно, что каждый из этих вариантов сексуальности женщины-кандидата задает определенную парадигму предвыборных идей и действий.

Политическая востребованность мужской сексуальности имеет совершенно иную природу. Традиционные параметры мужской сексуальности приятным образом совпадают с параметрами политической привлекательности. Способность принимать решения, ответственность, напористость, ум, разного рода знания, способность к лидерству, красноречие, успешность на профессиональном поприще и т.д. — все это, безусловно, обеспечивает мужчине бонусы как в политической, так и в сексуальной сфере (причем с точки зрения обоих полов, так как мужчины тоже ценят в мужчинах мужественность). Так что сексуальность в облике мужчины-кандидата играет важную позитивную роль. Остается только выяснить приемлемые в российских условиях формы этой сексуальности.

Интересный в этом смысле эпизод был на одном из семинаров по предвыборному моделированию. Два кандидата разыгрывали ситуацию публичных дебатов. Касались они тем сугубо политических. Но потом, при обсуждении итогов игровых дебатов, присутствующих женщин попросили оценить сексуальную привлекательность кандидатов. Мужчины, о которых идет речь, представляли собой два противоположных типа. Один, назовем его Северянин, — высокий, крупный мужчина, со свойственными крупным людям спокойными манерами. Другой, назовем его Южанин — невысокого роста, лысоватый, с несколько импульсивными манерами и живой речью. В ходе дебатов они, естественно, и не думали об акцентировании сексуальных аспектов своего поведения. Казалось бы, с точки зрения мужской брачной конкуренции в глазах женщин должен выигрывать тот, кто «здоровее» физически, по крайней мере, но внешнему виду; и в этом плане симпатии женщин должны были бы достаться Северянину в силу его более впечатляющих внешних данных. По вдруг выяснилось, что абсолютно все женщины посчитали более секса­пильным невысокого лысоватого темпераментного Южанина. Для Северянина это стало неожиданностью: при обсуждении результатов этого оригинального теста он сообщил, что никогда о своей сексапильности не задумывался, все у него в общении с женщинами всегда было нормально, женского внимания ему всегда хватало и никаких специальных усилий предпринимать в этом направлении не приходилось...

В этом, вероятно, и кроется ключ к неожиданному, на первый взгляд, решению женщин. Мужчина, подсознательно чувствующий проигрыш в физических кондициях, компенсирует этот «недостаток» специальными усилиями. Для восстановления своих позиций в мужской брачной конкуpeнции он должен демонстрировать более яркие образцы сексуального поведения. Это-то и оценили женщины в Южанине, заподозрив в нем по его несексуальному поведению такие сексуальные черты, как обходительность, сексуальный темперамент и т.п.**

Естественно, редкий человек может заметить все эти вещи в себе, адекватно оценить формы и степень своей сексуальности. Очевидно также, что сексуальный облик кандидата может быть сформирован за счет его внешних данных или за счет его поведенческих реакций, и это будут два разных типа сексуальности. Можно предположить, что мужественность кандидата с внушительными кондициями привлечет скорее мужчин, так как они увидят в таком собрате вожака-лидера, спокойного, сильного и т.д. А вот мужественность, достигаемая за счет компенсирующих недостаток физической формы поведенческих реакций, привлечет скорее всего женщин. Им ведь так не хватает внимания, а от такого мужчины они вправе ждать обходительности.

Конечно, все это лишь досужие размышления по поводу классификации мужской сексуальности с точки зрения ее политической значимости. Более конкретные выводы надо делать в более конкретных ситуациях. Можно лишь выделить какие-то типизированные образцы сексуальности, которые могут сыграть положительную роль в привлечении симпатий как мужчин, так и женщин. И мужчины, и женщины должны быть подспудно убеждены, что имеют дело с нормальным мужчиной («настоящим мужиком») со всеми прилагающимися физическими и моральными кондициями. Особенно если кандидат работает в образе «крепкого хозяйственника» «управленца--ачальника». Лидер в мужском сообществе и в обществе в целом признается но тем же заслугам, что и доминирующий в брачной конкуренции мужчина. Поэтому для «крепкого хозяйственника» и «управленца-руководителя» важными и для политического, и для сексуального облика характеристиками являются физическая и моральная сила, уверенность к себе, весомость и действенность слова, надежность и т.д.

Следует, однако, учитывать, что нарочитая демонстрация сексуальности вряд ли соответствует российским традициям политической публичности. Поэтому кандидатам следует осторожнее относиться к демонстрации сексуальности. Привлекательные черты сексуального облика вполне убедительно могут проявляться в косвенных приметах биографического и поведенческого характера. В конце концов, сексуальные по сути проявления не обязательно имеют и сексуальную же форму презентации. О «здоровом» сексуальном облике кандидата может свидетельствовать нормальное семейное положение, счастливая супруга, жизнерадостные дети.*** А уж проявления мужественности кандидата могут быть самыми разнообразными — и все они, если не ошибиться с их пиаровским оформлением, будут работать на формирование привлекательного как для мужчин, так и для женщин сексуального облика кандидата.

Очень важным для российской политической практики является тот факт, что среди избирателей много женщин старшего возраста. Нелепо предполагать, что в подсознательном сексуальном восприятии для них привлекателен образ «героя-любовника». Наиболее удачной реализацией мужской сексуальности кандидата, адресованной женщинам старшего возраста, является образ «хорошего взрослого сына». Чего ждет мать (да и отец) от взрослого сына? Заботы, внимания, надежности, рассудительности, успехов в хозяйстве, она хочет гордиться тем, что он порядочный и уважаемый человек, крепкий семьянин и т.п. То есть образ «взрослого сына» задаст вполне очерченную парадигму идей и последующих действий. Кстати, воплотив эти качества «хорошего взрослого сына», кандидат вполне реализует и другие адресации своей сексуальности, обращенные и к молодым женщинам, и избирателям--мужчинам. Удачно выбранная и соответствующая натуре кандидата форма сексуальности позволяет достичь глубины этого иррационального обращения к разным половозрастным группам. Хорошо преподнесенный сексуальный образ может вызнать положительные реакции и у мужчин («лидер», «товарищ», «свой парень», «настоящий мужик»), и у женщин («интересный мужчина», «надежный мужчина», «хороший сын»). В большинстве случаев та степень выбранного оттенка сексуальности, которая необходима в провинциальной предвыборной кампании, убедительно достигается выверенными деталями имиджа или образа действия. Эти детали должны не кричать, а всего лишь удостоверять тот или иной тип мужественности кандидата.

Итак, очевидно, что сексуальное позиционирование политика является важным, если не определяющим фактором с точки зрения подсознательного восприятия избирателями. Многое, конечно, тут определено природой. Но кое-какие оттенки можно усилить средствами PR. Надо только определить, какие оттенки сексуальности могут быть важны и полезны в предвыборной кампании.

----------------------------------------

*- Любопытный факт: многие авиакомпании отказываются брать в стюардессы девушек с данными фотомодели. Потому что чересчур сексапильные стюардессы вызывают раздражение у пассажирок, особенно у пассажирок, летящих с мужьями.

**- В этом смысле интересен стереотип межнационального общения, согласно которому пьедестал героя-любовника принадлежит плюгавеньким французам, а не рослым шведам.

***- Кстати, забавно: в современной европейской политике немало случаев, когда даже многократные браки ставились кандидату в заслугу. Правда, оппоненты использовали этот же факт в противоположных целях.


Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}