Страна Р Ян Шенкман novayagazeta.ru

Убийство в нагрузку

Почему следствию так важно прицепить к делу «Сети»* найденные под Рязанью тела — накануне кассации. 27 апреля Верховный суд рассмотрит кассационные жалобы по пензенскому «делу Сети»*.

Накануне кассации на трех из семи фигурантов, уже отбывающих срок, зафиксировано давление со стороны Следственного комитета РФ. Все трое на момент написания статьи находятся в штрафных изоляторах. Поводы разные, но подоплека одна — отказ отвечать без адвокатов на вопросы об убийстве в Рязани. Следствие по рязанскому делу фактически ведется из-под полы.

Коротко напомню суть. 1 апреля 2017 года в Пензе пропали Артем Дорофеев и Катя Левченко. Позже их (их ли?) тела обнаружили в лесу под Рязанью. А 21 февраля 2020-го, сразу после оглашения приговора «Сети», «Медуза» опубликовала признания Алексея Полтавца в том, что убийство Артема и Кати совершено по сговору им и пензенскими антифашистами.

Монолог Полтавца, находящегося сейчас в Киеве, сбил волну общественной поддержки. Еще бы: притянутое за уши и ни на чем не основанное обвинение в терроризме — это одно, а два трупа — совсем другое. Никто не рвется защищать убийц, это уже душегубство, а не политика.

Но вот прошел год, уже почти полтора. Прошла апелляция, осужденные уже уехали по этапу в колонии, а движения в деле все нет. До этой весны было полное ощущение, что следственной перспективы версия Полтавца не имеет, а другие версии следствию неинтересны. Цель — не найти убийц, а повесить убийство на Максима Иванкина и других осужденных.

И вот в начале года их стали опрашивать. Даже тех из них, кто априори к Рязани не имел отношения. А вдруг испугается и оговорит себя и других.
Самое сильное нелегальное давление — на Иванкина. Почему нелегальное, ясно. Он ведь не отказывается говорить под протокол и в присутствии адвоката. Но тогда его слова придется приобщить к делу, а как быть, если они не впишутся в версию Полтавца и версию следствия?

Безусловно, Максим что-то знает. И хочет это рассказать. Он сам просил, чтобы его опросили под протокол. В марте я послал в его колонию запрос об интервью. И по моим сведениям, он дал согласие, был готов и даже хотел говорить. У нас был шанс узнать, что произошло под Рязанью. Но в редакцию пришел ответ: в связи с ковидом допустить вас к разговору с осужденным не можем. То есть Russia Today в колонии у Навального — это ок, а «Новая» в колонии у Иванкина — нет. Какой-то избирательный ковид у нашего ФСИНа.
 
А потом Иванкин пропал. Родные и адвокат не могли с ним связаться. Пропал и нашелся в ШИЗО.

Жена Максима Аня писала:

«С 31 марта до 2 апреля Максима посещали сотрудники ФСБ и следователь СК Косенко А. М. В ШИЗО помещен 31 марта. При обыске содержимое баула якобы не соответствовало описи этого содержимого. Максим был вызван к начальнику ИК-9, где его ожидали трое сотрудников ФСБ. После отказа с ними общаться и требования вызвать адвоката, Максиму выписали новый выговор.

2 апреля его посетил Косенко А.М., который во время моего допроса намекал мне, что у мужа могут возникнуть проблемы. Сказано — сделано. Следователи же никого не пытают, никому не угрожают, их там нет. Никогда не было, и вот опять.

Косенко А. М. желал провести допрос. Максим отказался с ним общаться, просил вызвать адвоката. На что следователь не придумал ничего более гениального, кроме как вести протокол допроса, записывая свои вопросы, а в качестве ответов на них указывать, что Иванкин взял 51-ю статью. В вызове адвоката, естественно, было отказано».

Давили и на саму Аню. Допросом дело не ограничилось. У нее был обыск. Некие невыясненные люди пытались взломать дверь в квартире. Уже не говоря о наружном наблюдении, которое сильно нервирует. О Рязани Аня знать ничего не может. В тот период она еще не была знакома с Иванкиным.

Приходили в колонию и к Михаилу Кулькову. Тот же Косенко. Мама Кулькова пишет мне:

«После обысков у Ани и родителей Макса следователь поехал к Мише. В течение 6 (шести!) часов беседовал с ним, упорно убеждал его, что Иванкин в чем-то виноват, и это надо подтвердить, размахивал распечатками каких-то писем, говорил, что у них «все есть», и то, что он тут проводит беседу, просто формальность. Миша сразу сказал, что разговаривать и что-либо подписывать без адвоката не будет, пусть вызывают его, тогда он честно ответит на все интересующие вопросы, если будет знать ответы.

1 февраля Косенко пришел опять и сказал, что разговор по-хорошему у них не получается, поэтому будет допрос. Сам задавал вопросы, сам писал что-то в ответ. На Мишу постоянно пишут рапорта. Особенно запомнился один: опустил уши шапки в мороз, на улице был минус 21.

В конце марта его сажают в ШИЗО на 10 суток. 5 апреля он вышел, и ему сообщают, что пока он там был, на него составили еще три рапорта. И сегодня опять посадили на 7 суток. С ангиной 5 апреля его выпустили, а 8-го опять посадили». 

Добавлю к этому, что после пензенского СИЗО у Кулькова проблемы со спиной. По-хорошему ему надо в больницу, а не в карцер. Как минимум рентген сделать. Но это утопия. Спасибо, что время от времени обезболивающие дают.

9 апреля мне в панике позвонила Лена, мама Ильи Шакурского. Прямо от ворот колонии. Приехала на свидание, а оказалось, что сын в ШИЗО. Отправили его туда, вы удивитесь, «за переодевание в неположенном месте». Глупее ничего не придумаешь. «Переоделся в присутствии сотрудника колонии, — рассказал адвокат Шакурского Сергей Моргунов. — После этого его провели в штаб, где с ним беседовали сотрудники управления ФСИН по республике». Речь шла, естественно, о Рязани. Шакурский сказал, что ничем помочь не может, просто потому что не знает. Это правда, к рязанской истории уж он-то точно отношения не имеет. И попросил адвоката. Результат — карцер. Видимо, слово «адвокат» — криминал. Все равно что критиковать существующий строй и призывать к свержению власти.
 
У Шакурского подорвано здоровье, как и почти у всех фигурантов «Сети». Болит живот, боли в паху, периодически поднималась температура. После пыток на предварительном следствии могло быть и не такое. Пытки, конечно, официально не признаны, но… Все же все понимают.
Надо отдать ФСИНу должное: Илью возили на обследование в другую колонию. Обследовали. И… все осталось как есть.
А мама все ходила и ходила у ворот. Надеялась, что офицеры выйдут и хоть что-то ей объяснят.

Армана Сагынбаева пока следователи не трогали. По-хорошему его вообще надо освобождать. Актировать, как говорят в этой системе. У Армана тяжелая неизлечимая болезнь, смертельная. Плюс туберкулез, подхваченный уже в заключении. Мать Сагынбаева рассказала:

«ФСИН против освобождения Армана, потому что он якобы не встал на путь исправления. Два раза его направляли для заключения во фсиновскую туберкулезную больницу в Самаре. Сделали два анализа — общий анализ мочи и крови, и заключение по двум тяжелым болезням выдали на одном листочке. Даже судья и прокурор охренели».
 
Его действительно пока не прессуют, но вокруг Армана разворачивается другая история. 9 ноября 2019 года, незадолго до приговора «Сети», четыре девушки написали в интернете о насилии со стороны Сагынбаева. В прошлом. Может это быть правдой? Конечно. Никто не ангел, такие случаи есть. Но, как и другие правды в деле «Сети», эта не расследована официально и не подтверждена ничем, кроме интернет-публикации. Как, впрочем, и не опровергнута. Может, что-то и было, но что именно, как, почему — тайна, покрытая мраком. Написали, люди повозмущались, поругали Армана, и — опять тишина.

И вот на днях, уже в апреле 2021-го, накануне кассации, эта правда кому-то понадобилась. Одна из девушек, Ясна Исхаки, пишет в своем аккаунте:
«HELP! Чуть больше года назад меня пригласили якобы к участковому, там заперли и заставили общаться с сотрудником Центра по противодействию экстремизму по поводу сайта, который я создала про узника «дела Сети» Армана Сагынбаева…

И вот сегодня, 12 апреля, вечером, мне позвонил мужчина. Он не представился, но сказал, что является сотрудником уголовного розыска. Ему нужны контакты девушек-жертв Армана и другая информация…».
 
Оказывается, вот как было дело. Заперли и заставили общаться. И сейчас им позарез нужна информация. Представляете, какие тут возможности для шантажа и давления?

Когда (если) вы услышите, что Арман в чем-то признался по рязанскому делу, имейте это в виду. Сделайте поправку на Ясну.

Дмитрий Пчелинцев (дата окончания срока — 26.10.2035), которому досталось сильнее всех, — один из немногих в этой истории, кто сидит хорошо. Ну, насколько это вообще возможно. По словам родителей и адвоката, его не прессуют, не притесняют. Он работает на швейном производстве и даже успел уже получить разряд. Проблемы со здоровьем, полученные в результате жесткого предварительного следствия — деструкция стекловидного тела глаза, нарушение слуха, бронхиальная астма, обломленные и со временем почти сгнившие до корней зубы, — никуда не делись. Но по крайней мере ему передают лекарства и какую-то минимальную помощь все же оказывают.

Но и над Пчелинцевым уже сгущаются тучи. Стало известно, что следователь ГСУ СК Никитина запрашивает о нем справки в учреждениях. Зачем? А никто не скрывает: в запросе указан номер рязанского дела и статья 105, часть первая — «Умышленное убийство».

Это было в феврале. А в конце марта на беседу в СК вызвали Светлану Пчелинцеву, мать Димы. Кричали, взывали к совести. Хотели признания в том, что Кульков с Иванкиным были у нее в Москве, и она, врач, оказывала им медицинскую помощь. Могло такое быть? Теоретически да. Вся атака на так называемую «Сеть» построена именно на этом: на том, что нечто гипотетически могло быть. Иванкин мог убить Артема и Катю. Пчелинцев и Шакурский могли создать террористическое сообщество с целью свержения власти. Иногда эти допущения подкреплены показаниями, выбитыми под давлением, иногда вообще ничем не подкреплены. Но органы, видимо, считают преступлением просто сам факт, что преступление возможно. Им достаточно этого.

В данном случае оказалось достаточно слов Полтавца, официально незадокументированных. Полтавец в вольном стиле пересказал «Бесов» Достоевского: лидер террористов приказывает сообщникам убить человека, чтобы повязать кровью. Доказательств, естественно, никаких. Когда Пчелинцева спросили об этом, он сказал: «Даже если предположить безумную ситуацию, в которой я отдаю приказы, меня просто никто не послушал бы».

Могут сказать: а что такого, органы работают, пытаются разобраться в убийстве. Это не совсем так. С одной стороны, они и вправду стараются. Ездят, разговаривают. А с другой — совсем не стараются. Если Полтавец, как говорил Жеглов, «главный свидетель всех времен и народов», то почему он до сих пор не допрошен? Насколько нам известно, запроса на экстрадицию Полтавца из Киева до сих пор нет. А по собственной воле он в РФ не поедет. Он же не самоубийца. Да это и не нужно органам, все понимают, что оказавшись в России, он немедленно откажется от всех своих слов.
А между тем, помимо версии о причастности к убийству фигурантов «Сети», есть и другие. Даже у самого Полтавца их несколько. Зимой прошлого года я беседовал в Пензе с подругой Полтавца Викой Фроловой. Еще в 2017-м он, по ее словам, рассказал, как было дело. Перед разговором проверил всю квартиру, нет ли прослушки. Закрыл окна, разобрал все телефоны. И…

— Полтавец, Дорофеев и Левченко пошли в поход.

— Втроем?

— Втроем. И там он перерезал им горло, сначала Дорофееву, потом Левченко.

Напомню, статья в «Медузе» называлась «Вошли в лес четверо, а вышли двое». Оказывается, не так. Трое и один. В изначальной версии Полтавца о Максиме Иванкине нет ни слова.

Дальше:

— Они пришли, пробыли там какое-то время, потом Дорофеев и Левченко легли спать и клали голову то ли в спальник, то ли под какое-то одеяло. Ему показалось, что это самый подходящий момент. Он говорил им, что оттого, что они прячут голову подо что-то, они не согреются, надо высунуть голову, так будет теплее. Но они не высунули, не получилось. Когда они проснулись, он позвал Артема за хворостом. И перерезал ему горло. Дорофеев кричал. Он говорил, что у Дорофеева большая тяга к жизни: когда он упал, хватался руками за траву, пытался ее зацепить. Когда Леша убедился в том, что Дорофеев мертв, пошел к Кате. Катя услышала крики, он сказал ей, что там что-то произошло, надо быстрее уходить, и в этот момент перерезал горло ей тоже. Все.

— Тебя удивило что-то в статье «Медузы»?

— Ну, там совсем другая версия. И сам факт: я страшно удивилась, что он стал это рассказывать СМИ, он это очень скрывал. А через какое-то время звонит: «Зайди на «Медузу», посмотри статью». И еще: «Ну вот я и подписал себе приговор». Я спрашиваю: «Смысл, зачем?» — «Чтобы спасти людей». — «Каких?» — «Не могу сказать».

Пыталось ли следствие найти людей, которых хотел спасти Полтавец своим интервью? А ведь это реально. Даже у меня есть некоторые догадки, а органы знают больше, чем я.

Вовсе не обязательно верить этой версии Полтавца. Но она ничем не хуже, чем та, что он изложил «Медузе». Как минимум это стоит проверить.
В том, что касается Полтавца, надо вообще проверять каждый эпизод, каждый штрих. Вот, например, история с его задержанием за наркотики в Пензе. Цитирую его монолог в «ОВД-Инфо» от 15 июня 2018 года. Там он описывает пытки, которым подвергся в отделении. В частности: «Михаил еще несколько раз ударил меня в живот и, взяв меня за волосы, сказал…», «Михаил продолжал держать меня за волосы». Обратите внимание на эту деталь — волосы. Есть фото Полтавца тех дней, оно есть и в материалах дела. Там видно — у него короткая стрижка, ежик. Держать за такие волосы невозможно.

Может быть, мы чего-то не знаем, и Полтавец сказал правду. Но когда речь идет об этом человеке, надо действительно проверять все, на слово ничему не верить. Валерий Шлыков, охотник из Иваново, человек опытный, прошел маршрутом, описанным Полтавцом в «Медузе», и убедительно доказал, что таким путем добраться до места убийства нельзя. Что заставляет сомневаться и во всем остальном. Но это, так сказать, соображения отрицательного порядка. А вот как было на самом деле?

Бонусом еще один интересный фрагмент из моего интервью с Фроловой:

— Он принимает лекарства?

— Какие-то антидепрессанты, по-моему. Ему постоянно грустно, было такое, что он резал себе горло, руки. Когда я хотела ехать в Россию, Леша сказал: «Я сейчас напишу, спрошу, не уверен, что согласятся…». Не знаю, кому он писал, но через три минуты сказал, что мне запрещают ехать. Если я уеду, меня прикопают прямо в Москве. Так и сказал — «прикопают».

Кто эти люди, которые могли «прикопать» Вику и запрещали ей ехать? Не те ли, кого хотел спасти Полтавец?

И еще одна история, которая, на первый взгляд, не имеет отношения к Рязани, но думаю, что имеет. Примерно год назад Оксане Маркеевой, защитнику Пчелинцева, стали поступать звонки. Звонили знакомые со связями в органах. Убеждали бросить это дело, говорили, что она сильно рискует, подвергает опасности себя и свою семью. Короче, переживали. И резюме: наверху все уже давно решено, сопротивляться бесполезно. Не Рязань, так что-нибудь другое придумают.

Когда она рассказала мне об этих звонках, я вспомнил, что уже сталкивался с таким. Так звонили нам, когда мы устраивали «Партизан-фест» в поддержку репрессированных белорусов. Говорили, что каждый наш шаг ТАМ известен, и у нас ничего не выйдет. Так звонили дальние знакомые якобы со связями в органах белорусским активистам.

Предупреждали о слежке и советовали уехать. Это классическое запугивание, фирменный стиль конторы. Другое дело — зачем.
Зачем запугивать адвоката, если уже есть приговор и он устоял в апелляции? Если осужденные уже в колонии, если кампания общественной поддержки уже год как нейтрализована? Зачем так старательно пытаться посадить еще по одному делу тех, кто и так сидит? Это очень странно. Они чего-то боятся?
 
Я задал этот вопрос Оксане.

— Им важно любыми способами доказать версию Полтавца, и, исходя из нее, подкрепить основное дело. Убедить всех, что террористическое сообщество было и что ребята способны на страшные преступления.

— А зачем его подкреплять? Того, что есть, недостаточно?

— Давай вспомним, что в свое время послужило причиной всеобщего возмущения. Не только пытки, но и огромные сроки за то, что поговорили-подумали. За мыслепреступление, в сущности. Мы все время спрашивали: хорошо, если они террористы, то где жертвы? Жертв-то нет, никто от действий фигурантов не пострадал. А вот — Артем и Катя. Все, что делается сейчас в отношении рязанского дела, не имеет целью установления истины и торжества справедливости. Это не для того, чтобы найти убийц и успокоить родителей погибших ребят, а чтобы в очередной раз сказать: «Сеть» осудили за дело. Убийство в Рязани нужно, чтобы оправдать пытки в Пензе.

— Непонятно, почему их так волнует мнение общества. Публикация в «Медузе» сбила волну поддержки, и вот уже примерно год вокруг дела «Сети» тишина. Что еще надо?

— Приговор по делу «Сети» вынесен с нарушением конвенционных норм. Представь, что мы это докажем. Его придется отменять, пересматривать. И опять поднимется возмущение. Но представь, насколько легче будет силовикам при наличии обвинения в убийстве.

— Ты всерьез веришь, что пересмотр возможен?

— Возможен. Мы уже подготовили жалобы в ЕСПЧ и сейчас их как раз подаем.

— Но это долгая история, она может растянуться на годы.

— Надеюсь, нашим жалобам дадут ход быстрее, поскольку уже есть зарегистрированная жалоба по пыткам Пчелинцева. Кроме того, это резонансное дело, и Европа, и мир о нем знают.

— Что еще сделано?

— Подали заявление в отношении следователя ФСБ Токарева о фальсификации доказательств по уголовному делу. В отношении оперативника Шепелева — фальсификация материалов оперативно-разыскных мероприятий и дача заведомо ложных показаний. Жалобу на Меркушева, заместителя начальника военного следственного отдела ВСУ СК России, «расследовавшего» пытки в отношении Пчелинцева и Шакурского, его удалось поймать на вранье.

Обратились с заявлением о совершении преступления экспертом Бондаренко Р.И. Есть документальное подтверждение, что использованные Бондаренко методики не могли быть применены, так как относятся к иному типу экспертиз. А ведь именно на основании заключения Бондаренко суд посчитал, что они — сплоченная группа, у которой есть лидер.

Это я еще про пытки не говорю. Там преступление на преступлении. Конечно, они боятся, что все это выплывет и придется отвечать за свои дела. Потому и закапывают ребят всеми силами. Чтобы не было даже мысли о том, что они невиновны.


*Организация признана террористической и запрещена на территории РФ.
 

 

Опубликовано: 16 апреля 2021 г

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}