Мнение

ЗАКОН О КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТИ

Внесенный сегодня в Думу законопроект «О противодействии терроризму» – новое антиконституционное начинание российских властей на ниве борьбы с терроризмом.<br>

Авторы законопроекта предлагают дополнить перечень уже имеющихся правовых режимов – «чрезвычайное положение» и «контртеррористическая операция» – третьим, «режимом террористической опасности». Вводить его предполагается «при получении информации, свидетельствующей о возможной подготовке террористической акции и наличии обстоятельств, не позволяющих проверить такие сведения».

То есть всякий раз, когда у руководства силовых структур сложится впечатление, что опасность террористической атаки несколько повысилась, они будут иметь совершенно законное право требовать объявления «режима террористической опасности». Хоть в отдельных населенных пунктах, хоть на территории всей страны. Гражданам это принесет запрет на проведение массовых мероприятий, усиление паспортного контроля, ограничение передвижения на улицах, установление усиленного контроля на предприятиях «вредного производства».

Что касается режима «контртеррористической операции», то он практически вводит полный запрет на свободное получение и распространение информации.

«Получать информацию можно будет только от тех, кто вправе давать информацию; если же вы ее получили от других лиц, вы не вправе ее распространять до окончания операции», – пояснил заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности, экс-глава МВД Анатолий Куликов. Даже интервью могут в условиях операции давать только те, кому это позволено.

Фактически этот режим уже был однажды введен. Во время трагедии в Беслане властям не удалось сделать ничего для спасения заложников – ни организовать переговорный процесс, ни очистить зону вокруг школы от посторонних лиц, ни подготовиться к стихийному развитию событий. Им удалось лишь установить информационную блокаду, практически полностью взяв под свой контроль информацию о происходящем. По всей видимости, и штаб, и Кремль считали это своей главной задачей. Результат известен, откровенная ложь и дезинформация сыграли роль провоцирующего фактора, подтолкнувшего трагическую развязку.

Но важно и другое. И ограничения, предусмотренные режимом «террористической опасности», и ограничения в ходе «контртеррористической операции» нарушают и ограничивают конституционные права граждан. Между тем, согласно Конституции, такое ограничение возможно лишь при режиме чрезвычайного положения. При этом введение режима ЧП и сам этот режим регламентируется федеральным конституционным законом.

Так написано в российской Конституции, и попытка описать в других законах нормы, ограничивающие права граждан, является грубым нарушением Конституции – антиконституционной деятельностью.

Защищая законопроект, г-н Куликов признал, что он ущемляет права и свободы граждан. «Что мы выбираем – право на свободу или право на безопасность? Если выбирать из двух перечисленных – наверное, каждый из нас выберет безопасность», – возразил он, выразив в этих словах всю идеологию антитеррористического законотворчества. Фактически российские власти предлагают гражданам ограничения прав без всяких гарантий безопасности и без всякой ответственности власти за эти ограничения и их последствия.

В этой связи вполне логично звучал вопрос депутата Черепкова при обсуждении законопроекта: «Здесь все есть, в том числе – как загнать в угол СМИ. А где ответственность власти?»

Действительно, ответил ли кто-нибудь за провокационную информационную политику неизвестных органов в ходе бесланского кризиса? Как и кто будет принимать решение о введении режима «террористической ответственности»? Какие ограничения и какую ответственность будет нести за свое решение?

Ведь расплывчатость критериев, по которым можно объявлять «режим террористической опасности», предоставляет силовым структурам невероятную свободу рук. По сути дела, законопроект предлагает введение чрезвычайного положения исходя только из ощущений и опасений, а может быть, и настроений руководства компетентных органов. Найти обстоятельства, не позволяющие проверить сведения о возможной террористической атаке, как правило, гораздо проще, чем собственно соответствующую подтвержденную информацию. Поэтому нельзя исключать, что «режим террористической опасности» будет предлагаться ввести в случае обострения политической или социальной обстановки. Или в рамках решения какой-либо сугубо хозяйственной проблемы.

Да и как можно с доверием относится к законопроекту, который заведомо противоречит Конституции? Чего, видимо, не могут не знать его авторы.

Наконец, закон предусматривает создание вертикали антитеррористических комиссий в центре и на местах. Венчать ее будет Федеральная антитеррористическая комиссия (ФАК), ее распоряжения будут обязательны для региональных. В задачи ФАК входит «сбор и анализ информации о состоянии тенденции терроризма», «выработка предложений об основных направлениях госполитики в сфере противодействия терроризму» и ряд других задач. Комиссии на местах должны будут возглавить губернаторы, а возглавить федеральную – премьер-министр. Иными словами, именно он будет отдавать указания и о введении разнообразных режимов, а фактически – чрезвычайного положения. Между тем, согласно Конституции, вводить его, разумеется, может лишь президент – выборное лицо.

Очевидно, что и при новой антитеррористической вертикали президент – верховный главнокомандующий остается главным должностным лицом в государстве, а придумка законотворцев лишь призвана снять с него прямую ответственность за решения ФАК. Ведь президент России, согласно Конституции, обязан гарантировать гражданам соблюдение их конституционных прав, в то время как председатель ФАК будет их нарушать.

«Газета.Ru»

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}