Мнение Юлия Латынина novayagazeta.ru

СК и МВД — два штамма одной эпидемии

В России сейчас две эпидемии. Ковид — одна, и аресты — другая. И обе равно бессмысленны и беспощадны. На этой неделе жертвой опасной заразы разных штаммов под названиями «Следственный комитет» и МВД пали еще два человека: Лилия Чанышева, экс-координатор штаба Навального* в Уфе, и Сергей Зуев, ректор Шанинки.

И хотя наше суды уже не раз доказывали, что нет такого дна, которое они не могли бы пробить, на этот раз глубины достигнуты выдающиеся.
Обвинение Лилии Чанышевой абсурдно не только с точки зрения здравого смысла (чем уже никого не удивишь), но и с точки зрения формальной юридической логики, которую Кремль когда-то очень любил соблюдать. Дело в том, что главной юридической максимой любой действующей системы юстиции, — включая Декларацию прав человека, Конституцию РФ и пр., — является положение о том, что закон обратной силы не имеет.

Или, цитируя Конституцию, ст. 54, «Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением».
Между тем беременной Лилии Чанышевой вменяют именно это. А именно — руководство штабом Навального, признанного экстремистским сообществом после того, как она им руководила.

Единственный прецедент в истории СССР — «дело валютчиков» 1961 г. Тогда тоже по приказу Хрущева задним числом изменили закон и расстреляли людей за поступок, который в момент его совершения высшей мерой не карался. При таком раскладе следом за Чанышевой может отправиться любой, кто хоть как-то поддерживал Навального.

Дело Сергея Зуева не менее показательно. Дело в том, что это, — тут я целиком согласна с Владимиром Пастуховым, — чисто коммерческое дело, маскирующееся как политическое. В этом смысле оно очень похоже на дело хабаровского губернатора Сергея Фургала. В случае Фургала его завод приглянулся каким-то лицам, связанным, как принято говорить, с могущественными фаворитами президента, и чтобы отобрать этот завод, эти фавориты решили, что самое простое будет убедить начальника, что Фургал пошел против системы. Результатом этой беспримерной алчности стали массовые протесты в Хабаровске. Протесты удалось титаническими усилиями заглушить, но факт есть факт —  Кремль поскользнулся на банановой кожуре от частной жадности.

Тем не менее история с Фургалом ничему ни исполнителей, ни Кремль не научила и в случае с Зуевым повторилась по полной. Мы опять видим коммерческий конфликт из-за издательства «Просвещение», и мы опять видим тех же фигурантов, которые сначала с редкой жестокостью упекли в СИЗО мать двух несовершеннолетних детей — Марину Ракову, а потом, в поисках свидетелей, которых можно заставить давать показания против нее, оглянулись и увидели уязвимую фигуру ректора Шанинки Сергея Зуева.

Зуев был уязвим по двум пунктам.

Во-первых, это тяжелобольной человек, перенесший целый ряд операций, связанных с нарушением кровообращения (последнюю, на сердце, только что),
во-вторых, он ректор частного института с иностранным участием, и интересантам легко было продать его арест как борьбу с преступным инакомыслием.

Мы все можем удивляться звериной жестокости, с которой следствие тащит в застенок из больничной палаты без тонометра (!) человека, который только что пережил операцию на сердце, но здесь вовсе не жестокость, а холодный расчет.

Зуева сажают в СИЗО не несмотря на то, что он тяжело болен, а потому, что он тяжело болен. Захочет жить — даст показания.

Проблема во всей этой, чисто коммерческой операции, вот какая: либеральный, глубоко порядочный и очень демократичный ректор Шанинки вовсе не был оппозиционером. Более того, он входил в круг интеллектуалов, весьма близких Сергею Кириенко.

Так же, как дело Кирилла Серебренникова нанесло серьезнейший удар по поддержке власти среди театральной элиты, — так же и дело Сергея Зуева нанесет серьезнейший удар по поддержке власти среди сислибов и технократов, то есть среди того слоя чиновников и менеджеров, который единственный сейчас в России умеет не только сажать, но и работать. И причиной всего этого — так же, как и в деле Фургала, — напомню, является никакая не политика, а необузданная жадность.
Дело Чанышевой и Зуева показывает, что в России ни один человек не может быть отныне спокоен за свою жизнь, свободу и имущество, и для того, чтобы угодить в СИЗО, вовсе не надо быть оппозиционером. Ни один человек — даже имеющий самых могущественных друзей — не может предугадать, по какой логике он превратится в разменную монету в «Игре в кальмара», которой заняты силовики, и трудно представить себе, чтобы этот урок прошел мимо российской элиты. В ней, в элите, люди неглупые.

СК и МВД в России превращаются в ковид. Никто не знает, когда заболеет, а прививки против СК и МВД, к сожалению, нет. Или, как показывает кейс Зуева, Фургала, Абызова, Цуркан, братьев Магомедовых, — она не действует.

СК, конечно, чувствует опасность и пытается как-то заполучить симпатии публики. Раз за разом мы видим, как СК пиарит мелкие уголовные стычки и возбуждает ксенофобию, представляя Бастрыкина как главного защитника русских от распоясавшихся кавказцев.
Последний пиар такого рода вышел очень неудачно. Только-только СК возбудил дело о покушении на убийство против «четырех кавказцев, которые напали с ножом на мужчину с ребенком», как выяснилось, что жертва нападения тоже размахивала ножом и врывалась в торговый центр с криком: мужики, наших бьют, пошли разбираться.

Короче: под соусом «русских бьют» Бастрыкин вляпался в разборку между двумя бандами мелких гопников на стороне одной из них.

Вряд ли эти жалкие потуги устроить «общественную дискуссию» — даже с Симоньян и Кадыровым на подхвате — способны отвлечь российскую публику от того, что в России — в отличие от всего мира — теперь две смертельно опасных эпидемии.
И что уголовное дело, как и ковид, отныне может словить каждый.

* Штабы Навального признаны властью экстремистскими организациями и «иноагентами»

 

Опубликовано: 11 ноября 2021 г

Данное сообщение (материал) создано (или могло быть создано) и/или распространено (или могло быть распространено) иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и/или российским юридическим (или физическим) лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Комментарии

{{ comment.username }}

Спасибо за сообщение, Ваш комментарий отправлен на модерацию.

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}