Мнение Дмитрий БАДОВСКИЙ gazeta.ru

РУКОВОДЯЩИЕ И НАПРАВЛЯЮЩИЕ ИЗГИБЫ

Байкальский пиар-ход президента Путина обозначил целый ряд проблем блеска и нищеты нашей управляемой демократии.

Путин прочертил маршрут трубопровода.

Собственноручно… На карте… Державные штрихи…

Конечно, вспоминается хрестоматийная легенда о Николае I и изгибе царственного пальца при начертании трассы прокладки железной дороги Москва – Санкт-Петербург. Особенно учитывая то, что в геополитических представлениях власти железным дорогам тогда принадлежало примерно то же место, какое сегодня занимают трубопроводы.

Ассоциативно и подсознательно всплывает и другая графическая легенда – о совместно подписанных Сталиным двух проектах гостиницы «Москва». Интересно, кстати, что теперь будет с той картой, на которой вчера исправляли трубопровод…

Вспоминается все это ровно потому, что имеет отношение к глубинной традиции российской власти. К последнему и решающему самодержавному слову. К извечному «царь хороший – бояре плохие». Несомненно, осуществленное президентом Путиным спасение Байкала и принуждение к приличиям компании «Транснефть» заслуживают одобрения. Если угроза Байкалу действительно будет исключена (а тут еще нужно дождаться 2008 года и, видимо, принципиальной аналогичной позиции нового президента), то чего же еще желать.

Можно, правда, пожелать аналогичного спасения алтайскому плато Укок, которое также относится к числу объектов всемирного природного наследия ЮНЕСКО и через которое пойдет еще одна ветка китайского трубопровода. Как и в случае с Байкалом, здесь все те же некоторые экологи и представители общественности тоже требуют высшего вмешательства. Однако главный враг великих жестов – их повторяемость.

Поэтому если на Алтае что и случится с изменениями маршрутов трубы, то, видимо, более буднично. А может, и не произойдет вовсе.

Впрочем, список вопросов, который порождает «байкальский блокбастер», намного шире и имеет отношение не только к экологии и нефти, но к системообразующим принципам и механизмам современной российской политики. Очередной блестящий пиар-ход президента Путина, как это часто бывает, обнажил целый ряд проблем блеска и нищеты нашей управляемой демократии.

Прежде всего возникает вопрос о том, много ли найдется за последнее время примеров возвращения принятого Госдумой закона во второе чтение и внесения в него сугубо точечных поправок, обладающих изрядным экономическим смыслом? И не за сходные ли процессы и явления во взаимоотношениях власти и бизнеса, а также в особенностях национального лоббизма во многом справедливо критиковался прежний политический режим?

Если было так, что все готовилось заранее под эффектную развязку с выступлением президента, то дело плохо.

Потому что в этом случае и политика, и отчасти само госуправление просто подменены пиаром. В данном случае – в буквальном смысле связями президента с общественностью и собственным рейтингом. Вся же остальная политическая и управленческая система выполняют тут лишь функции обслуживания этой задачи. Задачи, заметим, действительно важной для модели функционирования и логики стабильности нынешней российской власти. Однако подобное замечание все равно не отменяет опасности превращения средства воспроизводства политического режима (популярности президента) в самоцель.

Если же в истории с Байкалом дело было так, что работа комиссии государственной экологической экспертизы тонко оптимизировалась, а депутаты Госдумы изрядно колебались вокруг генеральной линии трубы лишь на основании многозначного «есть мнение», то ситуация еще печальнее. Очень может быть, что президент действительно вмешался в последний момент, чтобы исправить ошибку. Но тогда получается, что политическая система как таковая просто парализована. Поскольку может управляться вполне анонимно и непублично непонятно кем, а вмешательство главы государства выглядит то ли как последний и единственный довод против «бюрократической анонимности», то ли просто как гражданская позиция Владимира Путина.

И тут вопрос, в чем заключаются гарантии предсказуемости и сбалансированности государственных решений. Действительно, в истории с байкальской трубой большую роль сыграло общественное давление. Были и заявления экологов, и мнения ученых, и обращения депутатов, и митинги общественности, и обозначенная позиция некоторых чиновников, и статьи в газетах. Однако даже в результате всего этого один исход дела от другого отделяли, слегка утрируя, лишь несколько секунд, которые потребовались президенту Путину, чтобы подойти к карте трубопровода.

Нет никаких гарантий того, что в следующий раз в подобной ситуации исход будет благоприятный даже при наличии общественного протеста.

Причем не просто гарантий, связанных с тем, «удастся ли достучаться», а гарантий институциональных. То есть связанных с принципами работы политической системы, балансом и разделением властей, функциями парламентского представительства, структурой партийной системы и, наконец, основами федеративных отношений.

Наконец, существует еще один не менее важный вопрос. Тезис о «политическом одиночестве» Путина не нов. К тому, что только глава государства, зачастую вручную, определяет «национальную повестку дня» и суть государственных решений, все привыкли.

Стерилизация сферы конкурентной публичной политики имеет известный и осязаемый результат. Уровень доверия в обществе к любым социальным институтам, кроме президента, не дотягивает до 50%. Наиболее близкие по рейтингу – церковь, СМИ и армия – проигрывают, согласно опросам «Левада-центра», более 20–30 процентных пунктов президентским 56%. Согласно тем же опросам, из всех политиков Путин имеет 43% доверия, а ближайшие к нему Шойгу, Сергей Иванов, Жириновский и Лужков – лишь около 10–15%. По важному показателю публичной политики – запоминаемость высказываний – с Путиным, да и то с полутора-двукратным отставанием, конкурирует только Жириновский.

Наконец, если сейчас проводить выборы президента без Путина, то, по данным социологов, в общей сложности половина граждан России или просто не знают, за кого им голосовать, или не пойдут на выборы, или будут против всех. Если допустить определенную публицистичность оценок всех этих цифр, то впору восстанавливать положения шестой статьи советской Конституции о том, что президент является «руководящей и направляющей силой общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций».

Или же должна произойти обратная вещь – к 2007 году в России просто обязаны появиться другие публичные политические фигуры. По крайней мере, одна такая – с именем «преемник» и неопределенной пока фамилией, скорее всего, действительно появится и произведет определенные державные жесты. Однако в деле восстановления конкурентной публичной политики и нормальной политической системы следовало бы пойти дальше.

С точки зрения хотя бы среднесрочной перспективы было бы, конечно, чуть-чуть лучше, чтобы Байкал спас, например, господин Медведев, встав и открыто выступив на каком-то совещании с президентом. Еще лучше было бы, чтобы Байкал был спасен в результате банального парламентского процесса и последующих простых и будничных линий президентской подписи под соответствующим законом.

Наконец, было бы со всех сторон предпочтительнее, чтобы российская политика была устроена так, чтобы необходимость спасения Байкала вообще не возникла.

Но для этого надо попрощаться с мифами и легендами национальной политической традиции.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}