Мнение Андрей Камакин mk.ru

«Керимов наш, не трогайте его»: Генпрокуратура вступилась за арестованного сенатора

Генпрокурор России Юрий Чайка наделен, несомненно, массой достоинств. Но как, скажите, можно было, требуя передачи дела Сулеймана Керимова для расследования в Россию — вместе, надо полагать, с самим Керимовым, — пенять одновременно французам на то, что они посмели его арестовать?!

«Мы вправе затребовать материалы уголовного дела для того, чтобы привлечь этого человека, если он совершил преступление, к ответственности в соответствии с нашим национальным законодательством, — заявил генпрокурор, находясь с визитом в штаб-квартире Интерпола, расположенной, как известно, во французском Лионе. — Такой запрос мы подготовили и будем на эту тему дальше разговаривать». О передаче самого сенатора напрямую не сказано, но, как говорится, «умному достаточно». Понятно же, что ни полноценное расследование дела Керимова, ни тем более привлечение самого Керимова к ответственности в его отсутствие невозможно. Словом, чуть перефразируя героя «Белого солнца пустыни», генпрокурор России как бы говорит своему французскому коллеге: «Керимов мой. Встретишь — не трогай его».

Конечно, Генпрокуратура у нас, хвала Всевышнему, не столь кровожадна, как друг пустынь Саид. Да и прочие составляющие вертикали нельзя упрекнуть в жестокосердии: в поддержку сенатора дружно выступили все ветви и ответвления власти — и МИД, и Совет Федерации, и Госдума... Не осталось в стороне даже высшее руководство страны, пообещавшее устами президентского пресс-секретаря «приложить все усилия» для «защиты законных интересов» Керимова. В общем, можно не сомневаться: речь идет не о расправе над «Джавдетом», а напротив, о спасательной операции. План, конечно, так себе, но, как говорил один из родоначальников отечественной правоохранительной системы, попытка — не пытка.

И все было бы хорошо — ну, относительно хорошо, по плану, — если бы Юрий Яковлевич просто поблагодарил французских коллег за проявленную бдительность. Мол, сами чуяли неладное, не верили монашески скромным декларациям сенатора-миллиардера, шли по следу, собирали по крупицам доказательства, но для возбуждения дела их не хватало. А тут как нельзя кстати подоспели вы с целой кипой убойных материалов. Спасибо, друзья! Теперь-то мы знаем, почему декларации о доходах так расходятся с расходами. Теперь-то уж этим господином займемся мы. И можете не сомневаться: его ждет на родине отнюдь не ласковый прием. Ответит по всей строгости суровых российских законов!

Так надо было сказать. Прозвучало же совершенно иное: «На мой взгляд, не совсем правильная формируется практика, когда люди с особым статусом — а он сенатор у нас, член Совета Федерации — так запросто могут быть арестованы. На мой взгляд, это неправильно... Он сенатор, избранный людьми, у нас предусмотрен особый статус привлечения таких лиц к ответственности». То есть прямым текстом заявлено: отдайте Керимова, и мы тут же отпустим его на все четыре стороны. В общем, несмотря на, как всегда, добрые намерения, получилось, как всегда, плохо. Теперь французы вернут народу его слугу лишь в случае угрозы ядерного удара по Парижу, а так далеко сострадание к Керимову в российских коридорах власти, будем надеяться, не зайдет.

Невольно даже закрадывается подозрение, что в Москве не так уж и хотят возвращения Керимова. Иначе бы действовали куда тоньше. Но, скорее всего, дело все-таки не в конспирологии, а во все той же психологии. Слишком уж отличны представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, бытующие на верхушке нашей пирамиды власти, от канонов правового государства. Здесь, похоже, и в самом деле недоумевают, как можно к человеку с «особым статусом» — богатому, знатному, пользующемуся благорасположением высокого начальства — относиться как к какому-то презренному простолюдину.

Примеры можно приводить долго. Понятно, что началось все далеко не вчера. Философия сторонников «дифференцированного правоприменения» сформулирована еще в старом советском фильме «Инспектор ГАИ». «Правила — они ведь придуманы для усредненного человека, — внушал принципиальному лейтенанту Зыкину местный «хозяин жизни» Трунов, будучи остановленным за превышение скорости. — Вы будете требовать от стрижа, чтобы он летал как воробей, а от воробья — чтобы он летал как стриж? Будете или нет?» Ответ, впрочем, достоин этих разглагольствований: «Здесь дорога, а не птичник».

Много лет прошло, а с Зыкиными в стране по-прежнему напряженка. Зато для Труновых настал золотой век. В том числе в прямом смысле.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}