Мнение Екатерина ВИНОКУРОВА znak.com

Зачем нас пугают войной?

Что стоит за милитаристской кампанией кремлевской пропаганды.

Зачем нас пугают войной?

В последние недели информационный фон в России стал более тревожным. Практически каждый день идут сообщения о все новых учениях по гражданской обороне. В Санкт-Петербурге жителям определили пайку в 300 граммов хлеба в случае военного времени. В Свердловской области проверяют сирены оповещения на случай чрезвычайных ситуаций. В Москве инспектируют готовность бомбоубежищ, а в одной из столичных школ учительница начала пугать детей угрозой войны со стороны США (после скандала учительницу уволили). Гибель ополченца Арсена Павлова с позывным «Моторола» в ДНР стала центральной темой гостелеканалов и прокремлевских СМИ на несколько дней, а Госдума в первый же месяц своей работы под аплодисменты депутатов приняла постановление о приостановке соглашения с США по утилизации плутония.

И это при том, что аналитики говорят: общество устало от перманентной мобилизации, начавшейся весной 2014 года с присоединения Крыма и продолжившейся войной на Донбассе. Низкая явка на выборы в Госдуму показала снижающийся интерес людей к политике, а бывший глава Минобороны ДНР Игорь Стрелков (Гиркин) в интервью «Коммерсантъ-Власть» недавно признался, что «мода» на помощь Донбассу прошла: пожертвований и гуманитарной помощи стало меньше по сравнению с прошлым годом примерно в десять раз.

Создается ощущение диссонанса между, казалось бы, всесильной властной пропагандой и общественными настроениями. Опрошенные Znak.com эксперты говорят о том, что «перегрев есть», но существует несколько выгодоприобретателей от риторики нагнетания военной угрозы.

«Нагнетание психоза идет не только в России»

Глава Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков считает, что российская информационная картина дня — отражение мировой повестки: многие страны сейчас пытаются предельно обострить полемику и поднять ставки в большой геополитической игре.

«Говорить о том, что нагнетание психоза и усиление фобий идет только в России, мне кажется неверным. Нагнетание идет ежедневно в тех же Штатах, Великобритании, Германии, Польше, Литве, Латвии, на Украине. Все стороны постоянно повышают ставки, и таким образом идет информационная раскрутка опасных тем по спирали. Психологическая война стала важной частью и даже смыслом войны информационной. Можно провести аналогию с ситуацией перед Карибским кризисом, когда стороны тоже занялись повышением ставок, и всё чуть не закончилось катастрофой мирового масштаба. Сейчас многие упустили шанс избежать эскалации, и со всех сторон идет жесткое давление. Сказывается и психологический настрой элит, и механизм самоубеждения. Но, повторюсь, что нельзя говорить об одностороннем информационном нагнетании со стороны России. Например, военные США на днях акцентировали тему военных подразделений в странах Балтии. Зачем они это делают? Они же понимают, что отсутствие зеркального ответа на такие их сигналы - тоже сигнал. Сигнал слабости», — рассуждает Чеснаков.

О том, что адресат российской риторики во многом внешний, говорит и профессор МГИМО, руководитель кафедры по связям с общественностью Валерий Соловей. Внешняя цель — продемонстрировать миру «крутость» российского руководства, его готовность ко всему, чтобы тем самым вынудить Запад пойти навстречу, считает профессор Соловей. Что касается внутренних целей такой пропаганды, то она помогает власти управлять обществом, поддерживая его в «подогретом состоянии» и заодно отвлекая от внутренних проблем, продолжает он. При этом «перегрев» уже есть.

«У пропаганды просто нет другой выигрышной повестки. Точно так же в своё время страну "перекормили" Украиной. К этому можно добавить заметное исчерпание пропагандистских эффектов вообще. Холодильник атакует телевизор», — говорит Соловей.

«Пропаганда работает в инерционном режиме» 

Это его наблюдение совпадает с позицией собеседника Znak.com, неоднократно имевшего отношение к формированию информационной политики страны. По словам собеседника издания, сейчас у кремлевской повестки наблюдается своеобразный кризис жанра: старые темы муссируются в инерционном режиме, новых тем и указаний нет — поэтому, к примеру, такое освещение получила гибель ополченца Моторолы.

Администрация президента сейчас замерла в ожидании реформирования, произошла смена руководства, поэтому частично утрачен тотальный контроль над медиа — создается ощущение, что инициативу перехватили «ястребы» из Совбеза, считает глава Фонда эффективной политики Глеб Павловский.

Павловский считает, что нынешний бесконечный сериал про подготовку к войне не мог получиться у медиа случайно и что «продюсеры» сериала, с одной стороны, поддерживают перед будущим американским президентом образ «безумного парня», с другой стороны, — создают в обществе эффект «отпугивающей мобилизации». Он нужен, чтобы у людей не было даже соблазна «подсмотреть, что происходит во власти».

«За забором раздаются громкие взрывы, вспышки петард, рычание, железный грохот. А на самом деле там идет бюрократическая перестановка, поиск дополнительных источников для бюджета и тому подобное. Если это вывести на экран, это будет производить депрессивное впечатление. При этом есть ощущение половинчатости ведения всей этой агрессивной кампании — она слишком назойлива, но недостаточно убедительна, поэтому возникает впечатление раздвоения на самом верхнем уровне. Может статься, что инициатива сейчас у совбезовской команды, которая всегда рада продемонстрировать военную риторику, при этом с гражданскими людьми они по поводу кампании даже не советуются и не заботятся о политических последствиях. Ощущение, что прямого указания президента Владимира Путина на такую кампанию нет», — считает Павловский.

Бюджеты, Минобороны, МЧС

Собеседник Znak.com, близкий к администрации президента, считает, что демонстративные учения МЧС — это пиар самого ведомства. По его словам, стоит учитывать летний слух о присоединении этой структуры к министерству обороны и не лучшие показатели по борьбе с лесными пожарами в этому году.

Политолог Глеб Кузнецов также склонен придерживаться пиар-объяснения происходящего, однако, по его оценкам, за нынешней информационной кампанией мобилизации может стоять министерство обороны.

«Министр обороны Сергей Шойгу — большой руководитель, при этом внимательно относящийся к пиару. Сейчас идет бюджетный процесс, и у его ведомства есть в этом свой интерес. Если посмотреть, кто разгоняет информационную войну, обнаружится, что за этим часто стоят информповоды, которые относятся к рядовым действия МЧС и Минобороны — те же учения. На этом фоне подаются новости про пайку хлеба и так далее, и создается кампания, подчеркивающая значимость министерства обороны. Проблема в том, что кампания в итоге производит не лучшее впечатление. Одно дело, когда, к примеру, Минздрав проводит кампанию по повышению информированности населения о СПИДе. А вот когда по тем же лекалам проводится кампания Минобороны по повышению обеспокоенности населения угрозой Третьей мировой войны, это совсем другое. Есть ощущение, что чувство меры и вкуса пиарщикам ведомства изменило, потому что идет череда избыточных сообщений. Это все вызывает совсем не тот эффект, на который изначально было рассчитано», — считает Кузнецов.

Война как состояние души

Политолог Станислав Белковский говорит, что нынешняя агрессивная риторика имеет объяснение не в сфере политики, а в сфере психоанализа.

«Путин находится сейчас в состоянии, когда война оправдывает его существование. Ему все наскучило, наскучил российский народ, готовый верить во что угодно и голосовать за него, что бы он ни делал. Поэтому состояние конфликта для него стало необходимым. При этом он идет на информационное обострение в преддверии выборов в Америке, зная, что, в отличие от него, американские политики зависимы от избирателей. Это — логика дуэли», — говорит Белковский.

Журналист Олег Кашин также склонен к психологическому объяснению мотивов нынешней информационной кампании.

«Все-таки хочется верить, что чем больше они говорят о войне, тем больше они сами ее боятся — это похоже (с поправкой на нашу интеллигентность, конечно) на Ким Чен Ына, который грозит ядерной бомбой просто потому, что в Северной Корее так принято, а не потому, что хочет воевать. Есть представление, что военная риторика удобна для внутренней мобилизации и оправдания текущих трудностей, но так ли это, никто не знает — российская власть сама экспериментирует и смотрит, что у нее получается. Пока нет оснований делать выводы, что милитаризм себя оправдывает», — считает журналист.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}