Неладно Галина Мурсалиева novayagazeta.ru

ФСБ. Охота на детей

Как школьный доклад и влюбленность в провокаторшу сделали из восьмиклассника обвиняемого в подготовке массового убийства. Когда в бомбоубежище ворвалась толпа мужчин с криками, Женя испугался и побежал, а Игорь пытался спросить: «Вы кто?». Ему в тот момент казалось, что напали бандиты, которые почему-то хотят их убить.

— Я думал, что живу последние минуты, было очень страшно, — говорил мне позже восьмиклассник Игорь.

Его повалили лицом на землю и стали бить, потом поставили лицом к стене, разворачивали и били в живот. Женя, его друг, видел, как девушка Игоря, Лиза, молча стояла у стены, без тени испуга от происходящего. Ее вежливо и даже галантно проводили в машину. Примерно в это же время в дом семьи Ким ворвались 12 человек. Начался обыск.

— На Лизе все время была прослушка и две видеокамеры, — подчеркивает Наталья Ким, мама Игоря. — Это факт, и этого никто не отрицал, потому что в основу обвинения в подготовке подростками массового убийства вошли именно материалы прослушки и видео, которые могла сделать только она. В том числе и скрины, которые она делала с первого дня переписки с моим сыном.

…По данным Дата-отдела «Новой газеты», к ноябрю 2020 года 69 раз российские спецслужбы отчитывались о предотвращении «колумбайнов» — нападений на школы. Притом что как раз на это время пришелся самый длительный период дистанционного обучения, связанного с пандемией.
Конечно, мы все помним случаи нападения подростков на своих одноклассников, но цифра якобы предотвращенных атак представляется явно неадекватной. По данным «Новой», такие преступления совершаются максимум пять раз в год
 
Об одном из случаев «предотвращения» — история саратовского подростка Игоря Шустова.

Хотя если называть вещи своими именами, то это, скорее, история манипуляций и намеренных провокаций.

Влюбленность превратила жизнь мальчика в ужас, длящийся уже больше года.

Ищите девушку

В семье Алексея и Натальи Ким пятеро детей. Троим, в том числе и Игорю, Алексей приходится отчимом, фамилии у них разные, но отношения как с родными. Жили в Саратове, но в какой-то момент родители подумали, что детям будет лучше на родине отца, в небольшом городском поселении. Там они прожили четыре года, и там Игорь подружился с соседкой Настей.

— Как-то нашли они еще слепого котенка, упрашивали, чтоб я взяла его домой, — рассказывает Наталья Ким. — Сын с Настей смотрели на меня одинаково умоляющими глазами. А когда я согласилась, девочка мне сказала: «Спасибо, у вас доброе сердце!» Никогда не забуду этот момент: у нас если кто-то так и подумает, никогда вслух не скажет — принято суровое общение. А дети стоят такие искренние, смотрят с такой светлой благодарностью. До сих пор эта картина перед глазами. Я последний раз тогда видела Настю, это был 2018 год

Девочка пропала. Игорь с почерневшим лицом вместе с мальчишками прочесывал все окрестности. Ее нашли в овраге, залитом водой.

Изнасиловали и убили.

Игорь никак не мог взять в толк — они же проходили здесь несколько раз, почему не догадались, может быть, можно было спасти! Никак не мог пережить случившееся, ушел в себя, как будто таял на глазах. Родители решили, что нужно менять обстановку, возвращаться в Саратов.

В новой школе его невзлюбили: толкали, высмеивали. Что с ним было не так? Все не так, с точки зрения одноклассников: не ту музыку слушает, не те фильмы смотрит, не так одет! Ходит в берцах, картавит, но самое ужасное — «у него даже айфона нет!»

Чтобы заработать себе денег на ноутбук и айфон, мальчик работал по выходным разнорабочим на стройке.

— Что поручишь мальчишке: где-то подмести, подкопать, мешок отнести, разгрузить машину. Игорь работу честно выполнял, — говорит прораб Олег Вяжевич. — Притом что рядом — его отчим, Леша Ким, который так же, как и я, работает здесь прорабом, но мальчик никаких для себя послаблений не просил, а когда домой приходил, у него, со слов Леши, не оставалось сил даже поужинать — падал и засыпал.

Через год весь Саратов тоже искал пропавшую девушку. Игорь просился на поиски, но родители не отпускали, в поисках принимала участие старшая сестра. История окончилась тем же трагическим итогом. Какой-то человек был арестован, и в соцсетях Игорь вычитал, что друг арестованного требует выпустить его, а в противном случае он устроит массовые убийства детей в школах.

— Игорь сильно этим впечатлился, даже какое-то время боялся идти в школу. Спрашивал меня: как защититься в таком случае? — вспоминает Наталья Ким. — Потом стал читать по этой теме в интернете, и как раз в это время (это была осень 2019 года) им в школе задали создать проект по любой теме, которая им интересна. Сын выбрал тему скулшутинга (вооруженное нападение учащегося или стороннего человека на школьников внутри учебного заведения. — Г. М.). Я помогала, мы вместе искали материал, смотрели фильм про «Колумбайн». Смысл был в том, чтобы объяснить ребятам, что это такое и как себя вести в подобной ситуации.

Слова мамы Игоря подтверждаются материалами уголовного дела, в частности фрагментами допроса учителя Валерии Приваловой. 


ИЗ ДОПРОСА ВАЛЕРИИ ПРИВАЛОВОЙ

«Я веду… биологию, химию и проектную деятельность. Цель данного предмета — научить детей готовить проекты и презентации в Microsoft Power Point

…В 8-м классе «А» учатся <…> Шустов И. Н… Еще в первой четверти учебного года я задала детям в их классе задание подготовить презентацию по любой теме, которая им понравится. …Так как Шустов по алфавиту идет в конце класса, то свою презентацию он озвучил в декабре 2019 года. Тему презентации он со мной предварительно не согласовывал… Когда Шустов озвучил тему своей презентации, я немного удивилась, но когда он рассказал ее на уроке, то я поняла, что ничего страшного в этой теме нет, так как его презентация касалась истории этого явления и способов защиты детей от него. Поэтому о данной теме я никому не докладывала…».


— Мне учительница пятерку за эту презентацию поставила, — с гордостью сообщил мне Игорь по видеосвязи.

— Пятерку?

— Так точно! — ответил он по-военному.

— Хочешь стать военным?

— Да, это у меня в крови. У нас в роду многие служили.

От его мамы я уже знала, что он мечтал попасть в спецвойска, у него лет с четырех все на военную тематику: одежда, обувь, игрушки, канцелярия… Интересуется историей Великой Отечественной, много читает об этом. Поэтому и в школу ходил в военных берцах.
 
— Когда Игорь начал поиск материала, он добавил фото из фильма про колумбайн на странице в «ВК» и с этими фото добавился в соответствующую группу, — продолжает свой рассказ мама Игоря, — он читал, смотрел, пытался понять, почему так происходит, и, получив информацию, спустя пару недель удалился из сообщества. В этот момент, буквально сразу, к нему в друзья стала проситься некая Лиза. У нее страница в Сети была создана непосредственно в то время, когда Игорь начал искать информацию для презентации. На странице указан возраст — 17 лет. Как оказалось позже, ей было полных 19. А Игорю всего 14.

Они начали общаться онлайн, девушка была невероятно активна: звонила и писала ему по несколько раз за день. А потом начались реальные встречи, и всего их было 8.

— Я был восхищен тем, что она увлекается, как и я, военной тематикой, я был счастлив! — Говорит мне Игорь

— Впервые со времени трагедии, случившейся с его подругой Настей, мы увидели прежнего Игоря. Глаза блестят, веселый, — рассказывает Наталья Ким. — Мы с мужем радовались, что у сына появилась девочка. Она каждый день приезжала сюда, домой не заходила, звала гулять на Театральную площадь.

По словам Натальи Ким, примерно через месяц с начала общения Лиза сказала сыну, что привезла пневматическое оружие и предложила ему поехать к ТЦ «Оранжевый». Там территория бывшего завода, под каждым корпусом были бомбоубежища. Конечно, мальчишка заинтересовался.
В бомбоубежище Лиза как бы случайно обнаружила ящик. В котором, опять же, как бы случайно лежал обрез двустволки.

Она не стала его трогать, а Игорь же взял в руки обрез, чтобы рассмотреть. Но потом положил на место, и они пошли стрелять по банкам из пневмата. Позже Игорь рассказал ей о своем единственном друге. Лиза тут же предложила съездить в бомбоубежище вместе. Игорь долго не соглашался, ревновал: вдруг они друг другу понравятся? Но Лиза возвращалась к теме снова и снова. Может, получила задание создать группу лиц, как я сейчас думаю? Мальчик в итоге сдался, и 24 февраля 2020 года они отправились в бомбоубежище втроем. Саратовская молодежь превратила это подземелье в место тусовок, поэтому странным выглядит тот факт, что, когда троица оказалась на месте, ящик стоял все там же, где и месяц назад, и на месте оставался обрез. Женя схватил оружие и стал его рассматривать. Потом они с Игорем побегали, поиграли в «войнушку». И в тот момент, когда Игорь взял у друга обрез и сказал, что, мол, «хорош, кладем на место и уходим», ворвалась толпа мужчин в штатском.

— На Лизе все время была прослушка и две видеокамеры, — подчеркивает Наталья Ким. — Это факт, и этого никто не отрицал. Эти материалы сотрудники ФСБ передали в Следственный комитет на следующий день после задержания сына. Когда нам уже дали возможность прочитать материалы уголовного дела, я увидела постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против нее. Спросила следователя: «Почему? Она же явный подстрекатель». Он руками развел, говорит: «А я не могу против нее возбудить». Лизой вообще никто не занимался, есть только несколько допросов и наша очная ставка, где я задавала вопросы, но следователь их отводил. Дал ей ответить только на один мой вопрос: имела ли она задание от ФСБ. Она ответила, что никакого отношения к органам не имеет и заданий от ФСБ не получала. Почему тогда все ее встречи с Игорем записаны на аудио и видео?

Предъявление миру «террористов»

Детали издевательского поведения сотрудников ФСБ при обыске я опущу, мы все о таком уже много раз читали. Телефоны вынудили выключить, на вопрос, из-за чего все это происходит, не отвечали, на просьбу разрешить покормить малыша, которому только недавно исполнилось 3 года, ответ — «нет».

Обыск длился с двух часов дня до шести вечера, потом маму с папой забрали, приставив к ним человека с пистолетом.
— Кобуру было четко видно под тонкой курткой, — уточняет Наталья Ким. — Надо было ехать в ФСБ. Я причитала: «Можно тогда хотя бы позвонить старшей дочери или подруге, чтобы побыли с малышом? Нельзя же его одного оставлять?» В ответ ухмылки.

Супругов Ким завели в здание ФСБ, рассадили по разным кабинетам. Вслушайтесь в реплики сотрудников спецслужбы, которые пересказывает Наталья Ким.

— Я снова и снова просила отпустить меня или мужа к малышу, сначала игнорировали, потом пообещали, что отпустят мужа, потом зашел очередной сотрудник и начал заявлять: мол, вы вообще в курсе, что ваш сын купил обрез… Прошел час, нас с мужем разрывало: где Игорь, что с ним, что происходит, дома маленький сын, один, в квартире уже темно.

Я все спрашивала, отпустили ли мужа домой, мне то говорили, что да, то говорили, что не знают, то «сейчас отпустят», то просили кого-то, чтобы отпустили, то говорили, что он здесь и сам не хочет уходить, но потом я узнала, что все это было ложью. Мужа не отпускали, держали в другом кабинете. Я умоляла, плакала, объясняла, что сын маленький, совсем один, в ответ были издевки: «что он, сам не поест?», «да он уже спит давно», «в ваших интересах быстрее все закончить и вернуться к ребенку, а то мало ли что…».

В восьмом часу Наталью Ким повели в другой кабинет, и она увидела Игоря… Как только она зашла, Игорю тут же предложили воду, он жадно выпил два стакана. Рядом — женщина, представили как педагога-психолога. Рассказывали, что Игорь с Женей — террористы, хотели устроить массовый расстрел, купили обрез. Психолог грубила, рассказывала супругам Ким, что они плохие родители, не следили за ребенком.

— Игорю предложили пойти в туалет, он согласился, с ним отправились двое сотрудников, — продолжает рассказ Наталья Ким.

— Как рассказывал потом Игорь, в туалете его начали запугивать, что если он не скажет то, что нужно, его семье будет плохо.
 
Потом нас долго готовили к видеозаписи допроса, Игорю постоянно говорили, что нужно отвечать, какие давать показания, мне давали что-то подписать, на вопросы «что это?» — никто не отвечал, только: «так надо», «это в ваших интересах»… В 12 часов ночи мужа, наконец, отпустили, и он поехал домой. То есть наш трехлетний сын оставался один дома с 18 часов до первого часа ночи!

В Следственном комитете адвокат по назначению попросила Наталью подписать бумаги. Как выяснилось позже, там было написано, что допрос проходил не более трех часов и что она не против ночного допроса… Допрос закончился в 6 утра.

— Я очень сильно испугался за свою семью, — расскажет мне позже Игорь. — Они мне говорили, что будет очень плохо всем родным. Поэтому сказал все так, как они просили. Но потом отказался от своих признательных показаний.

25 февраля 2020 года, в 7 утра, Наталью выпроводили из Следственного комитета. А мальчиков повезли в ИВС.

— По силе ужаса ИВС для меня занимает второе место, — говорит мне Игорь. — На первом, конечно, — момент задержания, когда я думал, что нас убивают бандиты. Но и в ИВС тоже очень страшно было. Обстановка ужасная, музыка постоянно играла в камере, и ее отключить было нельзя. Я был один.

В тот же вечер, 25 февраля, ФСБ и Следственный комитет дали в СМИ информацию с отрывком видео, снятого на допросе. Запуганные Игорь и Женя отвечают ровно так, как им было сказано: планировали из мести убить 40 учеников класса. Началась травля семей в соцсетях. Многие упражнялись в версиях наказания подростков и их родителей — у кого получится страшнее.

Общественное мнение было создано накануне суда, детям предъявили обвинение, и было принято решение о месте пребывания подростков — СИЗО.

В ожидании зла

Студентка Саратовского пожарно-спасательного колледжа Наташа Проскурякова знает Игоря с раннего детства. Она объясняет:

— Мы с Игорем всегда дружили. Он веселый, надежный. Когда все это случилось, его сильно травили в интернете. Но из наших знакомых никто не верил, что он мог такое замышлять. И я ни минуты не верила

— Он рассказывал вам, что его обижали в школе? Мог он просто на уровне фантазии рисовать себе картинки мести?

— Нет, даже на уровне фантазий. Он никогда бы никому зла не причинил и не думал об этом. Он по своей природе скорее первый помощник людям в беде, а не мститель. Ему просто девушка сильно понравилась…

Девушке, которая «сильно понравилась», силовые структуры присвоили псевдоним Елизавета Семенова. Ее настоящее имя нигде не фигурировало.
 
Ее разговоры, которые она вела с Игорем, исследовали сотрудники Приволжского регионального центра судебной экспертизы Министерства юстиции РФ. Это заведующий лабораторией судебных экспертиз по делам, связанным с проявлением экстремизма, Гундяев Антон Николаевич, имеющий высшее техническое и юридическое образование Он аттестован на право самостоятельного производства судебных экспертиз по экспертным специальностям, в том числе по теме «Исследование голоса и звучащей речи». Старшие государственные судебные эксперты той же лаборатории: филологи Рябова Наталья Борисовна и Мясникова Татьяна Владимировна, а также психолог Садовникова Ольга Сергеевна.


ОБЩИЕ ВЫВОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ:

«…обсуждаемая Шустовым и Семеновой тема, связанная с нападением на школу, носит характер гипотетической ситуации… Коммуникативной направленностью Шустова является поддержание и развитие межличностных отношений с Семеновой по различным темам, в том числе… вооруженного нападения на школу.

….коммуникативным намерением Семеновой Е. А. …является побуждение собеседника к обсуждению интересующих ее тем (вооруженное нападение на школу, планы, намерения Шустова. — И. Н.).

Для достижения данной цели Семеновой Е. А. были использованы приемы психологического воздействия. А именно:

— эксплуатация интересов Шустова И. Н. к значимой для Семеновой Е. А. теме. Пример «Думала, кстати, как я дошла до всего этого, я имею в виду «Колумбайн», …«ты обещал мне ружье сфоткать… Ты такое же хочешь?».

— провоцирование/инициирование — целенаправленное создание информационного повода для обсуждения («я короче недавно наткнулась на одну хрень, ща найду. Короче прикинь… эту хрень продают в магазине — то есть ее можно спокойно купить… у вас бомбочки наверно также стреляют, да?» (Пунктуация и орфография сохранены. — Г. М.)


— Все экспертизы разрушают заведенное на сына уголовное дело. Все что у них есть против него, это разговоры с провокатором Лизой и плохая характеристика из школы. Думаю, что учителей тоже как-то припугнули, потому, что там много лжи, — говорит Наталья Ким.

Прошло уже больше года с момента, как на Игоря и его друга было заведено уголовное дело. 12 марта 2020 года ребят освободили из СИЗО, была избрана другая мера пресечения — домашний арест. В начале апреля Игоря и Женю отправили на психолого-психиатрическую экспертизу в больницу имени Святой Софии.

— Если бы не Женек, который был рядом, я бы там свихнулся, — рассказывал мне Игорь.

— С нами в палате был парень с диагнозом «шизофрения», он говорил, что слышит голоса, которые приказывают ему меня удушить.
Я спать боялся… Так мы провели там месяц. Нас признали психически здоровыми. Но мы все еще находились под домашним арестом.
Меру пресечения суд отменил в конце октября 2020 года. Это, по сути, была уже свобода: Игорь пошел учиться в 9-й класс, но не вместе с одноклассниками, так как они были признаны потерпевшими. Отдельно, после уроков с учителями. Догоняет пропущенный материал.

— Когда все только начиналось, нас вызвали в военную прокуратуру по факту нашей жалобы на действия ФСБ и сразу сказали, что это чистая формальность: наше слово, против слова ФСБ — ничего никому не будет. — говорит Наталья Ким. — Следователь практически доказал невиновность мальчиков. Но прокуратура утвердила обвинение, и мы в ожидании суда. В справедливость уже не верится, но я очень хочу все огласить! Чтобы никто не ушел от ответственности! Хочу, чтобы каждый ответил за тот кошмар, в котором вся наша семья живет уже больше года. Чтобы ни с кем такое не повторялось, по крайней мере!

— Как ты теперь себя чувствуешь? — спросила я у Игоря

— Волнуюсь. Жду суда. Мне хочется верить, что все будет хорошо, так, как должно быть. Но у меня осталось очень мало доверия к людям.

 

Опубликовано: 16 апреля 2021 г

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}