Jet-lag МАРИЯ МСТИСЛАВСКАЯ polit.ru

ЕБРР без российских проектов

Европейский банк реконструкции и развития прекращает финансирование российских проектов. По словам министра экономического развития России Максима Орешкина, это ухудшает финансовое положение ЕБРР.

Европейский банк реконструкции и развития,ебрр,россия

Орешкин подчеркнул, что решение ЕБРР нарушает ряд норм соглашения об учреждении банка, и отметил, что Россия вынуждена искать правовое решение ситуации. Однако Москва открыта для диалога по поиску легитимного выхода, заявил министр на ежегодном заседании совета управляющих ЕБРР.

Он подчеркнул, что по итогам 2016 года банк имеет худший за пять лет показатель реализованной прибыли – 642 миллиона евро, а общий объем доходов ЕБРР в 2016 году составил 1,699 миллиарда евро (без учета российских операций – 1,202 миллиарда евро). Такой уровень доходности не носит устойчивого характера и отказ от финансирования российских проектов в ближайшие годы приведет к обнулению показателя "discontinued operations" (приостановленные операции), приводит информационное агентство РИА Новости предупреждение главы МЭР.

Прокомментировать ситуацию для «Полит.ру» согласился Сергей Хестанов, доцент кафедры фондовых рынков и финансового инжиниринга факультета финансов и банковского дела (ФФБД) РАНХиГС, советник по макроэкономике генерального директора компании «Открытие брокер».

«Критика, звучащая в адрес ЕБРР, связана с тем, что банк прекратил финансирование российских проектов. Но решение банка базируется на оценке рисков. Большинство банков, принимая решение о финансировании тех или иных проектов, исходят, прежде всего, из оценки рисков, и оценки рисков по отношению к российской экономике возросли, потому что экономика явно замедляется, в ней происходит снижение платежеспособного спроса. Это и является основной причиной, по которой ЕБРР не финансирует многие проекты.

Замедление роста экономики – не сугубо российское явление, с проблемой столкнулись многие экономики, даже те, которые традиционно считаются лидерами и демонстрируют хорошие темпы роста. Даже у Китая и Индии наблюдается явное замедление роста. Кроме того, специфика России и ряда других стран заключается в росте долговой нагрузки. Это значит, что даже вполне успешные предприятия набрали достаточно кредитов, и теперь им не просто эти кредиты обслуживать. Все это вместе взятое – торможение экономики с одной стороны и рост долговой нагрузки с другой – влияет на оценку рисков. То есть, с точки зрения того, кто дает деньги, это становится рискованно.

Но падение темпов кредитования – общее явление, эти темпы упали и у российских банков. Просто именно ЕБРР подвергся критике», – сказал Сергей Хестанов.

Разбирая заявление главы Минэкономразвития о том, что прекращение финансирования российских проектов ухудшает положение самого ЕБРР, эксперт отметил, что пока нельзя утверждать с уверенностью, будто взаимосвязь между этими явлениями существует.

«Дело в том, что формально министр оценил два совпадающих по времени явления. Но то, что они происходят в одно и то же время, совсем не доказывает наличие между ними причинно-следственной связи. Скорее всего, снижение финансовых показателей ЕБРР – это отражение общего торможения экономик довольно широкого спектра стран. Сейчас большая часть стран, даже те, у кого экономический рост есть, столкнулись с его замедлением, то есть, торможение экономического роста сейчас много где наблюдается.

У нас в стране, согласно последним данным Росстата, по итогам 4 квартала прошлого года отмечается небольшой рост экономики – на уровне 0,3%. Но, честно говоря, рост в 0,3% – это рост на уровне погрешности измерения. То есть, вроде бы он есть, вроде бы это хорошо. Но является ли причиной снижения финансовых показателей ЕБРР именно отказ от российских проектов, точно сказать сейчас нельзя. Это не истина – всего лишь гипотеза. Весьма вероятно (не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, но все же весьма вероятно), что истинной причиной снижения показателей ЕБРР является торможение экономического роста в России и в других странах. Скорее всего, снижение финансовых показателей банка и связано с этим глобальным явлением, которое действует на всех.

Так что причинно-следственная связь между отказом от финансирования российских проектов, что действительно имеет место, и падением финансовых показателей ЕБРР, что тоже имеет место, совсем необязательна. Отнюдь не факт, что эти явления связаны между собой. Очень вероятно, что связь между ними весьма опосредована. К сожалению, в экономике не существует способа вскрыть причинно-следственную связь с высокой точностью. Явление должно наблюдаться много лет, по нему должна быть большая статистика – и тогда, может быть, его связь с другими явлениями удастся установить. И то не гарантированно. Пока же это – только гипотеза. Она может быть правильной, но вероятность этого не слишком отличается от 50%.

Так что формально те факты, на которые указал Максим Орешкин, верны, с этим никто не спорит. Но объясняющая эти факты гипотеза о причинно-следственной связи между ними вызывает много вопросов и, мне кажется, что она все же скорее не верна», – объяснил Хестанов.

Он напомнил, что такое явление как попытки объяснить один факт совпадающим с ним по времени другим очень распространено, и призвал относиться к такому подходу к осторожностью. По его словам, при этом подходе очень часто возникают так называемые ложные корреляции.

«Если оба явления происходят в одно время, нередко делается вывод, что они связаны. Однако довольно часто оба таких явления зависят от некоего третьего, которое нужно принимать во внимание. Поэтому хотя математическая корреляция между такими одновременными явлениями есть и методы анализа ее легко и надежно обнаруживают, причинно-следственная связь между этими явлениями отсутствует.

Вот очень известный пример ложных корреляций: в США исследовали  связь числа преступлений и численности полиции. И обнаружили, что в тех районах, где полиции на душу населения больше, и преступлений больше. Из этого даже пытались сделать вывод, будто полицейские каким-то образом вызывают преступления. Это вызвало возмущение в обществе, тему начали обсуждать, и оказалось, что все наоборот. Просто в тех районах, где преступность велика, местные власти (а в США значительную долю полиции финансируют местных власти) увеличивали штатную численность полицейских. Это исследование даже было включено в учебники в качестве образца того, как может выглядеть ложная корреляция.

То есть, математически связь тут была четкой, но логически все обстояло ровно наоборот по сравнению с сделанным выводом», – отметил Сергей Хестанов.

Говоря о том, как повлияет на Россию решение ЕБРР отказаться от финансирования российских проектов, он отметил, что России данная ситуация ничем не грозит.

«Если бы наша экономика сейчас бурно росла, то отказ от финансирования российских проектов Европейским банком был бы для нас достаточно неприятен и даже болезнен. Но у нас сейчас наблюдается уникальное явление: российская банковская система в настоящее время обладает избытком финансового ресурса. То есть, российские банки располагают большим количеством денег, зато у них мало тех, кому можно эти деньги выдать в качестве кредита. На это, кстати говоря, ясно указывает падение процентов по банковским вкладам. Сам факт того, что они падают, а падают они ощутимо и прямо на глазах, говорит о том, что у банков денег много, и привлекать дополнительные они не заинтересованы.

У нас почему-то все много говорят про якобы излишне высокую ключевую ставку ЦБ. Все критикуют ее, говорят, что ее надо снижать. Между тем никто не обращает внимания на одну важную вещь. Вот какую: сейчас деньги на денежном рынке России, на рынке облигаций, рынке РЕПО (а для банков – на рынке межбанковского кредитования) стоят дешевле, чем в ЦБ. Это уникально, прежде такого не бывало – деньги в ЦБ всегда стоили дешевле. У крупных банков даже был такой бизнес: они занимали в ЦБ и перезанимали эти деньги банкам поменьше, а на разнице зарабатывали. Сейчас же ситуация обратная.

В условиях, когда в российской финансовой системе есть избыток ликвидности (то есть, денег много, а проектов, куда их можно вложить, мало), отказ ЕБРР от финансирования российских проектов для нас абсолютно нейтрален. Никакого вреда он не приносит. Это, конечно, неприятное явление, но объективно оно ущербом нам не грозит.

Вот если бы такое случилось, когда наша экономика бурно росла (на уровне не 0,3% за квартал, а значительно более чем на 3% за год), тогда да, решение ЕБРР мешало бы росту. Но так как наш рост очень похож на погрешность, да плюс еще и существует профицит ликвидности, когда у российских банков денег полно, действия ЕБРР нам ничем не грозят. Ничего страшного не происходит», – заключил Сергей Хестанов.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}