Интервью Светлана Гомзикова svpressa.ru

Против России применили оружие, которого она боится больше всего

Бывший американский посол в России Джон Хантсман нашел «величайшее оружие» против русских, и это — энергетическая самодостаточность США. Почему он так считает, отставной дипломат попытался объяснить в интервью, которое дал на днях телеканалу Fox News.

Обсуждая с ведущим Брайаном Килмидом (Brian Kilmeade) ситуацию на энергетическом рынке после выхода Москвы из сделки ОПЕК+, Хантсман отметил, что России очень не нравится активность США на этом рынке, и она «обожает», когда американцы так «страдают из-за падения цен на нефть».

При этом сама Россия, как он считает, живет исключительно за счет экспорта газа, нефти и военной техники, поэтому не может себе позволить долго поддерживать низкие цены на энергоресурсы.

«Когда цена падает ниже 50 долларов за баррель», русские, по выражению экс-посла, «дрожат, как осиновый лист». Поскольку падающий рубль не позволяет «платить по счетам» и приходится тратить валютные резервы, чтобы «цифры сошлись». В общем, нас опять обозвали заправочной станцией…

В то же время, Америка, по словам Хантсмана, способна к энергетической самодостаточности, и именно это её лучшее оружие против России, которая якобы только и ждет удобного момента, чтобы «вбить клин» в американскую политику. Но о какой самодостаточности можно говорить, если, как пишет влиятельная The Financial Times, стоимость облигаций нефтяных компаний США обвалилась настолько, что это может грозить дефолтом.

— Хантсман, конечно, не прав, хотя какая-то доля истины в его словах есть, — считает ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского центра публичной политики и госуправления Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС Сергей Беспалов. — И если, по сути, говорить обо всей этой ситуации на нефтяном рынке, то в большей степени она спровоцирована действиями Саудовской Аравии, безусловно. Потому что Россия, как известно, предлагала сохранить ограничения по добыче нефти в тех же параметрах, в которых они существуют на первый квартал нынешнего года, и продлить их дальше.

Я это к тому, что Хантсман, конечно, ошибается, в том отношении, что Россия что-то там назло Америке решила сделать… и т. д. Россия, очевидно, не была заинтересована в полном разрыве этой сделки. И, тем более, совершенно невозможно было прогнозировать те действия Саудовской Аравии, которые в дальнейшем последовали, и которые сложно оценить иначе, как объявление экономической войны России. Это — первое.

Но Хантсман условно прав в том отношении, что российская экономика существенно более зависима от цен на нефть, чем экономика Соединенных Штатов. Потому что для американцев нефтяной сектор, это все-таки менее 10% (и сланцевый, и не сланцевый). Это касается и доходов, и всего прочего. Для нас это существенно большая доля ВВП и огромная часть бюджетных доходов.

В то же самое время, понятно, что Россия в последние годы предвидела возможность кризиса на нефтяном рынке (может быть, не столь резкого, но все же падения цен на нефть) и готовилась к этому. И когда наши финансовые власти говорят о том, что «подушка безопасности», по крайней мере, на 6−8 лет низких цен на нефть накоплена, это абсолютная правда.

Поэтому говорить о том, что для России снижение нефтяных котировок будет иметь какие-то совершенно драматические последствия, это некорректно. Да, это будет болезненно. Да, если раньше мы накапливали наши резервные фонды, то теперь начнем их тратить. Но это не имеет критического значения, потому что совершенно очевидно, что много лет такие аномально низкие цены не могут продержаться.

«СП»: — А что будет с американской сланцевой индустрией при таких низких ценах?

— Здесь существуют разные мнения. Но, насколько я понимаю ситуацию, то, конечно, для «сланцевиков» это болезненно.

В то же время, нужно понимать, что сланцевые месторождения, они очень небольшие, как правило. И, соответственно, если добыча сланцевой нефти становится в какой-то момент невыгодной, то просто прекращают бурить новые скважины, и до тех пор, пока цена не поднимется до комфортного уровня, делают паузу. Как только цена поднимается, нефтедобыча сланцевой нефти возобновляется. Риски американских сланцевых компаний в большинстве случаев застрахованы и ранжированы. По крайней мере, до конца этого года говорить, что все они тотально обанкротятся, тоже не приходится.

Наконец, можно отметить и то, что в последние годы все более очевидной становится тенденция перехода сланцевой индустрии от мелких американских нефтедобывающих компаний к компаниям крупным. А этим крупным компаниям, совершенно очевидно, не грозит никакое банкротство. Поэтому повторюсь: доля истины в словах Хантсмана есть. Для американских «сланцевиков» ситуация неприятна, но не критична. Для России она существенно более болезненная, но в то же время не катастрофическая, и Россия, конечно, выстоит.

И в любом случае, винить Россию в том, что мы целенаправленно действовали на подрыв американской сланцевой индустрии совершенно невозможно. У нас здесь свои интересы. Вообще, ситуация, которая складывается сейчас на нефтяном рынке, она совершенно аномальная.

«СП»: — В каком смысле?

— В том смысле, что она невыгодна всем без исключения. Она невыгодна странам ОПЕК, которые балансируют свои бюджеты на цене существенно превышающей 50 долларов за баррель. Она, конечно, невыгодна России. И невыгодна США — в силу проблем со сланцевой индустрией, проблем для традиционной нефтедобычи. И в силу того, что в целом резкое понижение нефтяных цен сказывается на всем фондовом рынке, негативно влияя на всю экономику.

Более того, это создает дефляционную угрозу — т.е. угрозу общего снижения цен, а это для современной рыночной экономики очень нехорошая вещь.

То же самое, кстати, актуально и для европейских стран. Поэтому неслучайно в последние дни мы слышим обращения — со стороны министра экономики Франции, представителей других европейских стран — к Саудовской Аравии и странам ОПЕК, прежде всего, с тем, чтобы они действовали более открыто на этом рынке.

Но, удастся ли убедить их прекратить эту нефтяную войну и вернуться к каким-то договоренностям, только время покажет. В любом случае, возлагать на Россию ответственность за этот кризис совершенно необоснованно. По мнению доцента кафедры истории и политики стран Европы и Америки МГИМО Андрея Крыжановского, заявление Хантсмана, это очередной пропагандистский ход:

— Ничего нового он не сказал. Конечно, с момента возникновения Российской Федерации (даже раньше — со времен Советского Союза) нас критиковали за то, что мы живем на нефтедоллары. Во многом это справедливо. Но дело в том, что никакой самодостаточности у США быть не может. Потому что эта самодостаточность обусловлена потреблением ресурсов других стран. И если количество этих ресурсов сократится, то, соответственно, американцам придется тратить свои ресурсы. И у них тоже возникнут проблемы.

То есть, Россия гораздо в больше степени по своему ресурсному потенциалу является самодостаточной в энергетическом плане, чем Соединенные Штаты. Это статистика подтверждает.

«СП»: — Зачем же дипломат вводит в заблуждение американского зрителя?

— Не то чтобы вводит… Это такая полуправда.

Потому что, действительно, российский тип экономики в значительной степени, это сырьевая экономика. Плюс мы отвоевываем свою нишу на рынке вооружений. Да, мы провалились в девяностые годы, но сейчас позиции восстанавливаем. Причем достаточно быстро.

То есть, это — та правда, которую сказал Хантсман. Что касается самодостаточности, то это, конечно, пропагандистское заявление. И это вообще не является оружием против России. Пожалуйста, США могут быть самодостаточными, но не в больше мере, как минимум, чем Российская Федерация.

Что до сланцевой нефти, то себестоимость ее более дорогая. И это тоже вопрос, конечно же. Уже многие американские эксперты отмечают, что отказ от сотрудничества с Россией только ударит по карманам американских предпринимателей и вообще по населению Соединенных Штатов.

«СП»: — Почему-то создается ощущение, что бывший посол так и не понял страну, в которой работал, не понял Россию…

— Все его обвинения России, это не более чем пропагандистское клише. Конечно, Россия не вмешивается в американскую политику, во всяком случае, в той мере, в какой это хотят видеть в Вашингтоне, для того чтобы нас за это критиковать. Для того чтобы это было основанием для продления санкций, например.

Что касается традиций американской дипработы в России, то, вообще-то, редкий случай, чтобы посол США, действительно, смог вникнуть во все детали. Тот же Хантсман: что было на поверхности — у русских сырьевая экономика — схватил, и все, ему этого достаточно. А глубоких знатоков русской жизни, культуры, конечно, очень мало.

Первый американский посол в Советском Союзе — Уильям Буллит — примерно так же был настроен. Как минимум, скептически в отношении СССР, и постоянно критиковал нашу страну. То есть, здесь дипломатические традиции продолжаются, к сожалению. И это, между прочим, серьезный просчет Госдепартамента, поскольку они не могут найти человека, который сумел бы наладить с Россией конструктивное сотрудничество.

 

Опубликовано: 13 марта 2020 г.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}