Интервью newtimes.ru

Адвокат Борис Кузнецов, тайно покинувший страну, дал эксклюзивное интервью

Адвокат Борис Кузнецов тайно покинул Россию после решения Тверского суда Москвы возбудить против него уголовное дело по статье 283 УК «О разглашении государственной тайны». В эксклюзивном интервью The New Times адвокат, в прошлом — оперуполномоченный уголовного розыска Ленинградской и Магаданской областей Борис Кузнецов сказал, что ему пришлось скрываться от наружного наблюдения.

Борис Кузнецов был обвинен в «разглашении государственной тайны» после того, как обратился в Конституционный суд России с жалобой на действия следователей прокуратуры в отношении его подзащитного, сенатора от Калмыкии Левона Чахмахчяна, телефон которого был на прослушке без разрешения суда.

Вы приняли решение уехать из России. Где Вы находитесь в данный момент?
Я нахожусь на планете Земля. Вам, может, и ключ от квартиры?

Тогда расскажите, как и когда Вы приняли решение покинуть Россию
С самого окончания слушаний в Тверском суде за мной был «хвост», от которого мне удалось уйти. Мне пришлось тайно выехать за пределы Российской Федерации, но о своем местонахождении я пока сообщить не могу, поскольку тем самым я подставлю людей, которые помогали мне выехать за пределы России. Я нахожусь на территории Евразии. Я абсолютно уверен, что в случае, если бы я не уехал из России, я бы уже сидел в Лефортово.

Как Вы прокомментируете предъявленные Вам обвинения в разглашении государственной тайны?
Суд дал заключение, что в моих действиях есть признаки преступления, предусмотренного статьей 283 часть 1 — разглашение государственной тайны. Я этому не удивляюсь. Потому что судебная система в России является продолжением исполнительной власти и жестко выполняет правоохранительную функцию, а не судебную. Это что касается суда. Что касается самой сути дела — тайна состоит в том, что она действительно может быть тайной, только не государственной, а гэбэшной.

И тайна состоит в том, что наша ФСБ занимается не чем иным, как нарушением Конституции РФ. Оно заключается в том, что они незаконно прослушивают телефонные переговоры граждан, и не только простых граждан, а даже лиц, которые обладают депутатским иммунитетом. В частности, с 20 мая по 2 июня они незаконно прослушивали Левона Чахмахчяна, который на тот момент был членом Совета Федерации, и неприкосновенности он не лишен до сих пор, хотя прокуратура уже давно держит его в Лефортово. Это первое.

Второе: в данном случае ФСБ боится разоблачения того обстоятельства, что они на протяжении апреля-мая 2006 года, зная и имея информацию о (если они так считают) преступных намерениях неких лиц, не предотвратили преступление на стадии преступного умысла, а довели его сначала до приготовления, потом до покушения, а потом до окончания. Во всяком случае, результат этого уголовного дела — это чистейшей воды провокация.

Вот в чем суть дела. Что касается лично меня, то я решил не находиться в России по одной простой причине: не потому, что я их боюсь, не потому, что боюсь, что меня арестуют, посадят, осудят, — это все ерунда. Это седьмое уголовное дело, которое в отношении меня возбуждали. Просто, сидя в Лефортово, я вряд ли могу оказать помощь своим клиентам и вряд ли смогу даже себя защищать эффективно. Поэтому ни одного дела ни одного из клиентов, которые у меня есть, я не бросил, и если какое-то время мне приходится отсутствовать, то это мера вынужденная.

Еще до суда Вы говорили, что Тверской суд Москвы не имеет права рассматривать дела о государственной тайне.
Мы такое ходатайство заявляли, заявляли отвод суду, заявляли об изменении подсудности и ссылались на Конституцию РФ, которая является документом прямого действия. А там написано, что никто не может быть лишен права на рассмотрение дела тем судом и тем судьей, который должен рассматривать это дело по закону. В законе написано, что все уголовные дела, которые содержат государственную тайну, должны рассматриваться в суде субъекта РФ, то есть в Мосгорсуде. Это дело было зарегистрировано в канцелярии.

Делопроизводства секретного в Тверском суде нет. Ну чем не разглашение государственной тайны! Со стороны прокурора города Москвы. Чем он в данном случае отличается от меня? Только я этот меморандум отправил в Конституционный суд РФ, где есть секретная часть. Притом в самой жалобе в КС РФ было указано, что и справки, и меморандум от такого-то числа имеют гриф «секретно», и в приложении указано было, что справка имеет гриф «секретно». Скажите, если я обладаю таким документом, я что, не могу послать его в высший судебный орган страны, защищая человека? Да бред сивой кобылы. У них, извините, у наших гэбэшников, масла в голове ровно столько, чтобы отнять и разделить. А чтобы всерьез заниматься правовой работой, защитой государства, защитой граждан — в таком количестве и нужного сорта масла нет.

«Сейчас готовятся поправки  в закон об адвокатуре, которые  — существенно ограничат —  права защиты и поставят крест  на деятельности адвокатов»

Владимир Калиниченко, бывший старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры, генерал юстиции, последние 12 лет занимающийся адвокатской деятельностью:

«Дело Кузнецова — лишь звено в цепи событий. Другие звенья — это постоянные обжалования решений судов присяжных, которые не устраивают прокуратуру (а ведь решение присяжных должно быть окончательным), все эти поправки в УПК и УК, за которыми даже уследить не успеваешь. Сейчас готовятся поправки в закон об адвокатуре, которые существенно ограничат права защиты и поставят крест на деятельности адвокатов. История с Кузнецовым — это ведь не единственный случай.

9 июля Подольский городской суд оправдал трех старших офицеров подмосковного УБОП, которые обвинялись в превышении служебных полномочий и приготовлении к разбойному нападению (они успели отсидеть по два года). Так вот там на предварительных слушаниях я заявил ходатайство о засекречивании этого дела, потому что в нем есть сведения, содержащие гостайну: документы об агентурной работе УБОП с грифом «секретно» и «совершенно секретно». Но в Генпрокуратуре решили, что секретных сведений в деле нет. Я же утверждаю, что тут имело место разглашение гостайны. И что, возбуждено дело по этому факту? Да ничего подобного! А между тем в деле, которое вел Кузнецов, секретным оказался сам факт того, что ФСБ прослушивает телефонные разговоры, и теперь адвоката привлекают к уголовной ответственности.

Борис Кузнецов бьется о глухую стену правоохранительной системы, а потом в отчаянии переснимает документы и посылает в суд. Я сам так делаю, и нет никаких гарантий, что и меня не привлекут. Если в деле нет грифа «секретно», то не может быть никакого разглашения гостайны. Если гриф есть, то тогда должна быть особая процедура знакомства с таким делом, чего, как я понимаю, в данном случае не было».

«Это не вина адвоката, а беда нашей правоохранительной системы»

Сергей Бровченко, председатель правления правозащитного фонда «Гласность», адвокат, в прошлом — сотрудник прокуратуры и КГБ СССР:

«Я считаю действия Кузнецова абсолютно правомерными, поскольку адвокат всеми законными способами должен защищать интересы своего клиента. В соответствии с требованием статей 40 и 41 закона о Конституционном суде адвокат просто обязан был приложить к своей жалобе копии документов. Кузнецов ничем не нарушил закон, действуя в интересах своего клиента, как того и требуют статьи 46 и 48 Конституции РФ. При этом часть 3 статьи 56 Конституции прямо запрещает ограничивать право человека на защиту.

И если в данном случае речь идет о нарушении государственной тайны, то это не вина адвоката, а беда нашей правоохранительной системы, которая обрекает любого человека, защищающего свои права, при обращении в суд вступать в конфликт с антиконституционным законом. Адвокат же не виноват, что в Конституционном суде нет людей, допущенных к секретам. Ну дайте им допуск, и не будет таких проблем!

Опубликовано 16.07.2007

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}