Интервью znak.com

«Это акт устрашения элит»

Что арест Михаила Абызова означает для российской элиты. Интервью политолога Андрея Колесникова.

Арест бывшего министра правительства России Михаила Абызова продолжает будоражить политическое пространство страны. Каков политический смысл этого дела? Кто-то считает, что таким образом силовики продолжают борьбу с системными либералами, постепенно «подкапывая» то ли под Анатолия Чубайса, то ли под Дмитрия Медведева, под началом которых в свое время работал Абызов. Но, возможно, это начало масштабной зачистки элиты с целью ее обновления. Об этом мы поговорили с руководителем программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги Андреем Колесниковым. 

«Все по-прежнему: в этой системе нет правил»
— Что означает арест Михаила Абызова с точки зрения борьбы внутри элит? Можно ли это назвать рядовым событием или открывается новая глава в борьбе группировок?

— С одной стороны, это уже рутина, поскольку в последнее время было много арестов в разных сферах и с разными последствиями. Давайте вспомним, например, арест братьев Магомедовых. Далее, дело Майкла Калви. Правда, природа этого дела совсем другая. Но, тем не менее, это тоже резонансная история с серьезными последствиями. Поэтому арест Абызова не меняет общую картину. Все по-прежнему: в этой системе нет правил. 

Но, с другой стороны, давайте посмотрим, кто такой Михаил Абызов. Это модельная фигура чиновника, существующая в условиях государственного капитализма. Он self-made man, который построил собственный бизнес в весьма специфических обстоятельствах, в том числе в 90-е годы. Будучи еще молодым, он был нанят в РАО «ЕЭС России» под руководством Анатолия Чубайса, где принимал решения в серьезных вопросах. 

Он близок к бывшему вице-премьеру Аркадию Дворковичу. Это помогло занять ему серьезную позицию в модернизационной элите премьер-министра Дмитрия Медведева — министр «Открытого правительства». Он отвечал за контакты с экспертным сообществом, с гражданским обществом. Правда, эксперимент с «Открытым правительством» получился имитационным. Задача ставилась аккумулировать мнения экспертов и передавать эту информацию наверх. Но в системе закрытого государственного капитализма не может быть никакого открытого правительства. Даже название этого института противоречило смыслу той системы, в которой мы живем. В итоге оно не смогло продвинуть ни одной реформы. Давайте вспомним, чем оно прославилось? Ничем.

— Вы упоминаете Калви. Когда его арестовали, то многие эксперты заявили, что это негативно отразится на инвестиционном климате России. На чем отразится арест Абызова?

— Арест Абызова по отношению к инвестиционному климату нейтрален. Может быть, даже экономический климат даже где-то и выигрывает. Создается впечатление, что власть борется с коррупцией. Но я имею в виду, что и тот, и другой арест имеют широкий резонанс. 

— Это может повлиять на бегство капитала из страны? 

— Я говорил с несколькими бизнесменами по этому поводу, они не знают, как на это реагировать. У них нет ни положительного, ни отрицательного отношения. Они могут дать оценку делу Калви, для них это однозначно безобразие и беспредел. А здесь отношение спокойное, максимум, недоумение. Поэтому я не думаю, что это подвигнет кого-то к бегству. Что касается иностранных бизнесменов, то для них это просто еще один пример того, что в России все достаточно экстремально. Но они это и так знали.

«Хоронить Медведева рано, он по-прежнему имеет большой политический вес»
— Можно ли сказать, что это продолжение борьбы силовиков с «системными либералами»? В частности, такую трактовку давали делу бывшего начальника департамента имущественных отношений министерства обороны Евгении Васильевой, за которой стоял экс-министр обороны Анатолий Сердюков, и делу бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева? 

— Силовики находятся в состоянии войны с любыми силами на этой планете. Естественно, они борются и с «сислибами». То, что они в очередной раз арестовали кого-то из элиты, не новость. Говоря о том, кто с кем борется, можно рассматривать все версии. Например, сугубо бизнес-версия: Абызова кто-то заказал из его конкурентов, а силовики — просто инструмент. Бизнес-версия второго порядка: силовики имели зуб на самого Абызова, долго копили на него досье и, наконец, схватили его своей железной рукой. 

Возможна и политическая версия: это попытка лишний раз побеспокоить Анатолия Чубайса, у которого ранее работал Абызов в РАО ЕЭС. Здесь стоит обратить внимание на то, что инкриминируемые Абызову преступления совершались с 2011 по 2014 год, то есть после того, как закончилась реформа РАО ЕЭС. С того времени в энергетику стали серьезно заходить люди Игоря Сечина. Может быть, здесь стоит поискать корни этого дела? Игорь Сечин — это серьезный игрок, с которым всегда соглашается Владимир Путин. 

Сейчас все версии рабочие. Но как бы то ни было, на выходе мы имеем еще один урок для всех элит: не забывайте о том, что у нас нет неприкосновенных. И не надо спрашивать, по ком звонит колокол. Колокол всегда звонит лично по тебе. В любой момент могут прийти, раскрыть досье и предъявить серьезное обвинение. 

— Все-таки можно ли причислить Абызова к «сислибам»? 

— Ни в коем случае. Он не входил ни в одну из команд либеральных экономистов. Он вообще никакой не экономист. Он был частью проектной команды Дмитрия Медведева, созданной под легкую модернизацию России в период его президентства. Своим вестернизированным имиджем Абызов гармонично вписался в эту команду. Но я бы не стал называть либералом не только Абызова, но даже Дворковича, благодаря которому первый и попал в правительство. В той политике, которую вел Дворкович как вице-премьер, не было ничего либерального. Для сравнения, если мы возьмем бывшего губернатора Кировской области Никиту Белых или бывшего министра Алексея Улюкаева, то они действительно имели отношение к команде «сислибов». Но Абызов для этой группы чужой человек.

— Некоторые СМИ уже успели написать, что это подкоп под Дмитрия Медведева или даже удар по нему. Но возникает вопрос: не слишком ли долго копают и ударяют? Предыдущие аресты и посадки членов правительства тоже могли бы потопить самого Медведева, но воз и ныне там. 

— Я сомневаюсь, что это удар по Медведеву. Несмотря на то, что мы считаем его слабым политиком, это человек очень искушенный. В аппаратной борьбе он достаточно стрессоустойчивый. Единственный, кто может решить его судьбу, это президент Российской Федерации Владимир Путин. Против Медведева всегда велись кампании по дискредитации. Они велись, в том числе, и в период его президентства, с ним боролись серьезные люди, например, тот же Игорь Сечин. Но ничего, он устоял, и сейчас он снова премьер-министр. Да, мы можем говорить, что нынешнее правительство мало что решает, оно полностью подчинено воле президента, но факт остается фактом: Медведев — премьер-министр. Более того, я думаю, что он один из возможных претендентов на президентское кресло в 2024 году. Во всяком случае, он спокойно досидит на своем месте до этого времени. Он доказал Путину свою лояльность тем, что в 2012 году не стал идти против него, а уступил ему президентское кресло. Так что, возможно, копают. Но хоронить Медведева рано, он по-прежнему имеет большой политический вес в Кремле. 

— Как это отразится на президентских амбициях Медведева? Чьи позиции за президентское кресло усиливаются?

— Я думаю, ничьи. События, которые можно связать с президентскими выборами, происходят не то что каждый месяц, а каждую неделю. Но не думаю, что все их можно как-то экстраполировать на 2024 год. Я думаю, мы сильно преувеличиваем, что это удар по Медведеву. Рано еще рассуждать о шансах Медведева стать президентом и о том, кто ему может составить конкуренцию. 

«Сигнал для новых элит: таких, как Абызов, мы не берем в светлое будущее»
— Абызову грозит 20 лет лишения свободы. Насколько это реально и не много ли бывшему министру?

— Параллельно идет дело бывшего главы республики Коми Вячеслава Гейзера, прокурор запросил ему «сталинский срок» — 21 год. Если вспомнить дела Никиты Белых и Алексея Улюкаева, то им дали меньше 10 лет. Но, возможно, ситуация меняется в сторону ужесточения наказания для выбывших из элиты членов. В любом случае, тот факт, что и Гейзеру, и Абызову светят такие большие сроки, указывает на то, что это акт устрашения элит, напоминание о том, что никто не защищен. Помните о том, что если за вами есть какие-то темные дела, то в любой момент за вами могут прийти. В то же время это сигнал для новых элит, чтобы они не перенимали от прежних воровские привычки, вели себя достойнее и были скромнее. Но я бы не стал это трактовать, как начало масштабной борьбы с коррупцией, это месседж. Кто имеет уши, да услышит и сделает для себя выводы. Кто нет — пусть потом пеняет на себя. 

— Новые элиты — это кто?

— Это новые назначенцы-технократы: новые министры, губернаторы, вице-губернаторы и так далее. У них более-менее чистые биографии. И чтобы не запятнать себя, они должны дистанцироваться от финансово-промышленных групп. Верхушка своими действиями им говорит: таких, как Абызов, мы не берем в светлое будущее и не назначаем на новые позиции. Продвижения по карьерной лестнице заслуживают лишь те, кто чист с точки зрения уголовного кодекса. 

— Как это и другие подобные дела отразятся на политической атмосфере в обществе? Например, сторонники «особого пути», «железной руки», изоляции трактуют это так, что государство прощается с «либеральным» прошлым. 

— Насколько я вижу, реакция общества нейтральна. Большинство уверено, что все они там наверху воруют. Поэтому для них какой-то экс-министр — это просто еще один коррупционер, чьим бы человеком он ни был. То есть общее отношение к подобным событиям — безразличие. И здесь я не думаю, что это каким-то образом усиливает позиции сторонников «особого пути». 

— Как понимать это дело с позиции либерала, оппозиционера и сторонника смены режима? 

— Кому-то может показаться, что это удар по клану западников в системе, а потому это плохо с точки зрения модернизации страны, развития в сторону европейского пути и так далее. Но, как я уже сказал, у Абызова нет серьезных защитников. Почему? Потому что он идеологически ничей. В то же время он не входит ни в какой политический лагерь. Да, у него есть дружеские и приятельские отношения с кем-то из элиты. Но это не повод говорить о его аресте как о «жертве кровавого режима». 

— Ранее Абызов фигурировал в одном из расследований Навального. Может ли это быть подтверждением версии того, что Навальный играет на стороне одной из «башен Кремля»? 

— Для Навального Абызов — это просто представитель госаппарата. Он успешный и богатый, но все это обусловлено его сращиванием с системой. Это типичный представитель государственного капитализма. Не думаю, что какая-то из «башен Кремля» как-то задействовала Навального, чтобы разобраться с Абызовым. Просто так совпало. У него было более масштабное расследование насчет Дмитрия Медведева, но как мы видим, Медведев переназначен на свою должность.

— Кто может быть следующим? Может быть, вы можете назвать имена?

— Если бы у меня были мозги директора ФСБ Бортникова, главы Следственного комитета Бастрыкина или прокурора Чайки, то мог бы назвать имена. Но поскольку у меня свои мозги, то предсказывать, за кем они придут завтра, бессмысленно. Что касается волн таких арестов, то логично было бы предположить, что они привязаны к каким-то политическим событиям. Но мы видим, что они ни к чему не привязаны. Аресты и конфликты во власти происходят вне всякой связи с политическими циклами. Как я сказал выше, наша система характеризуется тем, что в ней нет правил игры, а потому она сложно поддается прогнозу. Единственное, что очевидно, — это сигнал, сделанный элитам. 

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}