Интервью Дмитрий СКРЯБИН («ЧАС-UA», Украина) politua.ru

ГЕОРГИЙ САТАРОВ: «КРОМЕ БЮРОКРАТИИ, У РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЕРХУШКИ НЕ ОСТАЛОСЬ РЕСУРСОВ ПОДДЕРЖКИ»

Президент исследовательского фонда ИНДЕМ, бывший советник президента РФ Бориса Ельцина Георгий Сатаров один из самых авторитетных российских экспертов. Он прекрасно осознает проблемы современной России, многое знает и понимает. Но сегодня в советниках Владимира Путина другие люди. По каким принципам и законам выстраивается политический режим Путина, что угрожает России, читайте в этом интервью.

- После того как Путин стал президентом РФ, представители его администрации часто заявляли, что необходимо разгрести завалы, доставшиеся в наследство от Ельцина, восстановить управляемость страной, удалить от принятия решений олигархов и тому подобное. Можно ли сегодня говорить, что подготовительный период уже закончен и в России сейчас тот режим, который стремилась установить нынешняя кремлевская администрация?

- По форме - да, по существу - нет. В 2000 году была сформулирована некая стратегия будущего президентства, которую можно обозначить как стратегию либерального рывка в условиях ограниченной демократии. И пришедший к власти отряд российской бюрократии, и демократические политики еще ельцинской волны ее разделяли.

Вот у нас новый демократический, либерально-ориентированный лидер. Популярный, молодой, непьющий - что очень важно. И есть возможность совершить либеральный модернизационный рывок. Логика была такая: нам всем ясно, что надо делать; главное, чтобы не мешали оппозиция и свободные СМИ, это непонятное разделение властей и т. п.; вот все это надо бы на время ограничить, и тогда мы быстро рванем вперед. Эта идеология президентства Путина полуоткрыто обсуждалась в кремлевских кулуарах. И исходя из нее, предпринимались политические шаги по сворачиванию демократии, уменьшению автономии любых независимых игроков. Мол, мы выстраиваем вместо непонятной демократии, до которой Россия, очевидно, не доросла, жесткий бюрократический механизм для осуществления модернизационного рывка; для этого и нужно на время ограничить демократию. Что в итоге удалось сделать? Удалось ограничить демократию. Чего не удалось сделать? Не удалось совершить либеральный рывок и сделать из бюрократии субъект модернизации. Фактически те, кто формулировал установку, попали в зависимость от бюрократии. На этом все и закончилось.

- А каким образом можно было осуществить в России либеральную модернизацию, при этом, всемерно усиливая роль государства, что противоречит самой идеологии либерализма?

- Первоначально была идея именно либеральной модернизации. А усиление роли государства задумывалось лишь в управлении. Ведь есть страны, которые совершили успешную модернизацию в условиях довольно серьезной диктатуры, - скажем, тот же Сингапур. И если рассмотреть шаги, предпринимаемые российской властью, то они, конечно, были направлены на либерализацию, и только в последние два года, особенно в 2005-м, все это поменялось на идею нефтяной империи и прочую ерунду.

- Вспоминая успехи «южно-азиатских тигров», прежде всего мы должны говорить о том, что в этих странах соблюдалось правило: частная собственность священна и неприкосновенна.

- Безусловно. В России не говорили о двух ключевых моментах: о том, что любая либеральная экономика базируется на защите частной собственности, и об обеспечении контрактного права. И это был изначальный колоссальный провал, поскольку эти положения не декларировались властью даже как задачи. Ведь все, что происходило далее в России, как раз и было нарушением прав частной собственности и дискредитацией контрактного права.

- Как вы сегодня оцениваете итоги задуманного в 2000 году либерального долгосрочного проекта?

- Я не согласен с тем, что нынешние действия российской власти нужно рассматривать как некий долгосрочный проект. Скорее, это определенная последовательность неудачных попыток. Последняя связана с концентрацией в руках государства стратегических ресурсов и управлением ими.

Либеральная модернизация провалилась с оглушительным треском. Экономика росла в основном за счет экспорта углеводородов. Именно этот факт, а также экономическая конъюнктура и породили нынешнюю стратегию Кремля. Так что сегодня это поиск, обусловленный обстоятельствами и предыдущими неудачами, а отнюдь не изначальный замысел. Россия - не Сингапур. Это огромная страна, и управлять ею в режиме автократии практически бессмысленно. Такие жесткие и громоздкие конструкции власти в России неэффективны. Проект был обречен еще и потому, что в руках Путина не было «строительного материала» - более-менее послушной и эффективной бюрократии.

- Можно ли сегодня выделить некий долгосрочный тренд в российской политике?

- По мере ограничения всех других институтов, в конце концов, и сфера политики оказалась подчинена бюрократии. В результате бюрократия стала неподконтрольной, она все больше и больше работает сама на себя и коррумпируется. Поэтому нынешняя бюрократия и политическая управленческая верхушка будут продолжать работать на дальнейшие ограничения, но уже не в силу заявленной стратегии, а в силу инстинкта самосохранения. Будет продолжаться и усиливаться подавление любой автономности, будут ограниваться любые свободы - они начались со свободы слова и политической конкуренции. Но поскольку все свободы взаимосвязаны, ограничения распространяются везде. И этот тренд будет продолжаться.

- До какого момента можно будет сжимать эту «пружину»?

- Понятно, что не бесконечно. Рост коррупции означает рост неэффективности управления. В 2001 году коррупционный «налог» российской экономики мы оценивали в размере 35 млрд долларов. Сегодня только деловую коррупцию мы оцениваем в 316 млрд долл. - за пять лет рост почти в 10 раз. То, что происходит на Северном Кавказе, в армии - лишь зримые проявления фантастической неэффективности управления в России. Кризис является чрезвычайно высоким фактором нестабильности нынешней ситуации. Проблема в том, что, задраивая все клапаны, власть делает непредсказуемым уже даже не развал, а взрыв нынешней системы. Вот это - самая главная трагедия.

- Какие факторы послужили катализаторами такого взрыва?

- Путин и его режим постоянно создавали себе врагов за пределами Кремля. Это касается всех, прежде всего - региональных элит. Сегодня они унижены, ограблены и подчинены. Бесспорно, это касается бизнеса, а теперь уже и общественных организаций. Кроме самой бюрократии, у российской политической верхушки не осталось никаких ресурсов поддержки.

- В Кремле не могут не видеть сложившейся ситуации, в том числе и в сфере коррупции, под лозунгом борьбы с которой пришла к власти нынешняя питерская команда. Ведь они большей частью выходцы из структур советского КГБ, и именно борьба с коррупцией - это то, чему их учили всю жизнь. Может ли Кремль адекватно отреагировать на эти результаты, явно не совпадающие с заявленными целями?

- Понятно, что российская власть неоднородна. Некоторые люди во власти понимают тупиковость ситуации и искренне хотят ее исправить. Но, во-первых, таких людей очень мало, во-вторых, их попытки разрозненны и бюрократия их сводит на нет. В нынешней форме режима не реализуемы любые благие намерения. Нет ни инструмента, ни субъекта реализации.

- Насколько в этой ситуации вероятна угроза распада России?

- Это всего лишь один из сценариев, но исключать его нельзя. Он возможен в том случае, если российские регионы станут рассматривать политику федерального центра как вредную для себя. А это уже свершилось. Произошло изменение в налоговой системе в сторону увеличения нагрузки на регионы и перераспределения финансовых потоков в пользу центра, усиление контроля центра за природными ресурсами, отмена выборности губернаторов. Причем после введения механизма назначения российских губернаторов президентом первым был назначен один из самых коррумпированных политиков. Это само по себе характеризует политику федерального центра как политику шантажа: скомпрометирован - значит управляем. Если в регионах все чаще начинают говорить, что «такой федеральный центр нам не нужен», то это уже ведет к распаду России. А толчком может послужить резкое ослабление федерального центра. Тут могут сыграть роль какие-то привходящие обстоятельства - не дай Бог, повторение событий, произошедших в Беслане. В такой ситуации сценарий распада России становится возможным.

- Страх «оранжевой революции» укладывается в схему поиска внешних врагов?

- Нет, поиск врагов - это лишь оправдание, а главный тут страх потери контроля и власти со всеми вытекающими последствиями.

- После общения с россиянами отнюдь не возникает ощущения возможности «оранжевой революции» в России. Люди часто ругают власть, говорят о коррупции, но при этом главное настроение можно сформулировать так: на то она и власть, и сделать тут ничего нельзя…

- Давайте вспомним, что в 1991 году столицей демократической революции была Москва. Кроме того, крупные демократические выступления проходили в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Самаре. Помните высказывание Артура Шлезингера? На долю одного поколения приходится не более одной революции. Следующий потенциал протестной активности накопится со временем, по мере смены поколений. Можно ожидать его примерно к 2012 году. Сегодняшнее общественное разочарование в чистом виде является подтверждением теории циклов Шлезингера. Кстати, в Украине такого опыта не было, поскольку московская революционная волна была погашена в бывших республиках СССР обретением своей государственной субъектности. Это дало руководству Украины отсрочку, и вы накопили потенциал к 2004 году.

- Следующие президентские выборы в России состоятся в 2008 году. Путин не сможет принять в них участия, поскольку согласно Конституции РФ одно лицо не может занимать пост главы государства более двух сроков подряд. И уже сейчас проблема 2008 года российскими СМИ подается как некий судьбоносный момент.

- Я вижу два сценария. Первый: более или менее удачная операция «преемник Путина» и продолжение той тупиковой линии, которая реализуется сейчас, но под другим индивидуальным флагом. Радикальная смена нынешнего курса нереальна. Кто бы ни пришел на место Путина в 2008 году, он не будет ставленником народа. Это будет ставленник нынешней властной группировки, и все воспроизведется один в один. Здесь невозможны какие-то принципиальные изменения, даже если на преемнике Путина будут какие-то белоснежные либеральные одежды.

- На неформальных политических московских тусовках часто звучало имя нынешнего полпреда президента в Южном федеральном округе Дмитрия Козака как некой надежды на изменения.

- И о бывшем главе президентской администрации, ныне первом вице-премьер Дмитрии Медведеве, тоже так говорят. Как бы лично я к ним ни относился, их приход в качестве преемника Путина ничего не может изменить. Точно также у них не будет никаких рычагов, точно также они будут зависимы от бюрократии, как сейчас от нее зависим Путин. В этом смысле ничего не изменится.

Второй сценарий 2008 года - это дестабилизация ситуации в России с непредсказуемым исходом. То есть у возможного преемника Путина найдется некий реальный соперник на президентских выборах, который начинает завоевывать популярность у народа и которому, естественно, власть не даст победить - и это может вызывать социальную нестабильность.

- Кто, по вашему мнению, может быть таким конкурентом преемника Путина?

- Понятия не имею.

- Вы не упомянули о еще одном часто обсуждаемом сценарии 2008 года, когда Путин останется на третий срок.

- На мой взгляд, это маловероятно. Правда, есть еще один вариант: переучереждение Российской Федерации. Представим тот же 2008 год и тупиковую ситуацию, связанную с общественным недовольством от исхода президентских выборов: власть не смогла обеспечить честные выборы и т. д. Это может очень сильно ослабить федеральный центр. Именно в России возможен вариант, когда субъекты федерации собираются и говорят: «Такой федеральный центр нам не нужен, мы подписываем новый федеративный договор». И тогда все, Москва нелегитимна - и привет.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}