Интервью Марина КАЛАШНИКОВА kommersant.ru

"ДА НИКАКИХ ЗАДАЧ ПЕРЕДО МНОЙ НИКТО НЕ СТАВИЛ!"

Интервью с горбачевским министром обороны Дмитрием Язовым.

Д. Язов

- Считалось, что вы -- человек Горбачева. Вы разделяли его идеи, подходы к политике?

- Никогда я не был его человеком. Впервые близко я увидел Горбачева на пленуме ЦК, когда его кандидатуру на пост генсека предлагал Андрей Громыко. Горбачев уже тогда пообещал ему должность председателя президиума Верховного совета. А в 1985 году, когда я командовал Дальневосточным округом, Горбачев приезжал туда. Был он, в частности, в Хабаровске в 882-м стрелковом полку. Командир полка был подполковник Ушаков -- земляк Горбачева из Ставрополья. В солдатской столовой Горбачева поразило, что хлеб нарезан ломтиками и стоит рядом со столом на подносе. Он поинтересовался: "А вы что, пайки не выдаете?" Вот тут я ему и ответил, что солдаты берут столько, сколько хотят, и это дает большую экономию -- 9 тысяч тонн в год. "Да это же громадный совхоз такую массу зерна сдает!" -- воскликнул Горбачев. А я говорю: "Кроме экономии хлеба государству мы еще имеем семь совхозов". Это его очень заинтересовало. Потом я выступил с 30-минутным докладом о состоянии дисциплины и сказал, что число происшествий за год увеличилось на 20%, так как мы стали учитывать все происшествия, даже незначительные. И на этой основе стали больше требовать с командиров, работать в войсках. Ситуация же в целом стала лучше. Ему и это понравилось. Его настрой в полку тоже всем понравился.

- Ваша дружба началась с этой поездки?

- Какая дружба? Я -- командующий, коммунист. Он -- генсек. Все тогда на этом закончилось. Вечером я собрал военный совет, пригласил всех командующих армиями, командиров корпусов, начальников главных управлений Дальневосточного округа. И Горбачев попросил меня доложить. Я повесил карту и доложил о противнике, что представляют собой армии сопредельных государств.

- Горбачев разбирался в военной проблематике?

- Вряд ли. Человек он невоенный.

- В начале 1980-х в ЦК КПСС и в Генштабе обсуждалась подготовка к войне с США и НАТО?

- К какой?

- К ядерной.

- Да ну, это все выдумки.

"Горбачев спрашивает: 'А где чемодан?' Я говорю: 'В машине'"

- Как вы попали с Дальнего Востока в Москву?

- В 1987 году мне позвонил министр обороны Сергей Соколов и спрашивает: "Как ты смотришь на то, чтобы стать начальником Главного управления кадров Министерства обороны?" Я ответил, что смотрю положительно. Раньше я уже два года работал начальником Первого управления Главного управления кадров. Так что для меня это была знакомая работа. Пробыл я в должности три месяца, и тут Руст сел на Красной площади.

- Военные получили приказ не сбивать его?

- Мы могли его сто раз сбить, но не сбивали. После инцидента с корейским "Боингом" в 1983 году было решение гражданские суда не сбивать. А тут летит кукурузник. Никто же не знал, что он сядет на Красной площади. И он просто сел, ничего не натворил. Никакая это была не разведка. Просто хулиганство. И вдруг министра сняли, главкома, командующего Московским округом, под суд несколько человек отдали. Все это заставляет задуматься, что дело было не такое простое.

- Руст сел на Красной площади, а вы -- в кресло министра обороны. Как это получилось?

- Мне позвонил Ахромеев, чтобы я приехал на Политбюро. Думаю, что это заседание было специально подготовлено, чтобы снять Соколова, убрать главкома войск ПВО и пошерстить кадры. Соколов распорядился взять документы, связанные с командованием 6-й армией ПВО, поскольку мы ожидали вопросов по Московскому округу. Я взял несколько объективок. Начал докладывать первый замминистра обороны Петр Лушев, через 3-4 минуты Горбачев его оборвал. Начал главком войск ПВО Александр Колдунов докладывать -- то же самое. Начал Константинов докладывать -- и его прервали.

После того как всех заслушали, члены Политбюро пошли в "ореховую комнату" и пригласили туда Соколова. Мы все ждали в прихожей. Минут через 20 выходит завотделом административных органов ЦК КПСС Савинкин, берет меня за руку. Виктор Куликов, командующий войсками ОВД, вдогонку бросает: "Это министра повели". Действительно, Горбачев говорит: "Мы посоветовались, решили предложить вам должность министра обороны. Как вы смотрите?" Я ответил, что всего три месяца в центральном аппарате и очень многие вопросы не знаю. К примеру, систему заказов техники, вооружений. "А еще что ты не знаешь? -- спрашивает Горбачев.-- Мы тебе целые лишние сутки дадим для вхождения в должность". Все засмеялись. Что мне оставалось? Не буду же я, как мальчишка, прыгать: "Не буду, не хочу".

Вечером Горбачев звонит мне по городскому телефону в однокомнатную квартиру, где я тогда жил: "А ты почему на этом телефоне?" Отвечаю, что у меня ничего другого пока нет. "А где чемодан?" Я говорю: "В машине". К себе в квартиру я его ведь не принесу. "А где машина?" -- "У подъезда".-- "Срочно надо все тебе переделать". На другой день возле дачи Соколова, где когда-то был детский сад, за несколько часов сделали связь. Туда мы переехали жить. Там уже можно было технику связи поставить. Плюс три человека с чемоданчиком -- им же надо где-то размещаться.

- Это вы про какой чемодан?

- Связь. Без слов, передвижением фишек и прочее. Разрешение на ядерный удар. Ну, в общем, секретный чемоданчик.

- Это он у вас в машине около дома оставался?

- Ну да. Вот так я стал министром. Но человеком Горбачева я никогда не был.

- И все же он вам доверял, иначе как вы объясните его выбор?

- Я думаю, выбирал не он один. И потом, видимо, благоприятное впечатление у него осталось от посещения округа.

"Опасный оборот все приобрело с началом перестройки"

- Какое положение дел вы застали, вступив в новую должность?

- Уровень боеготовности у нас был очень высокий.

- Где были наши слабые места, например, в Европе?

- Я знал положение дел в группах войск в Германии, Чехословакии, Венгрии и Польше. Их мощь была достаточно высока. Даже когда американцы хотели поставить ракеты с подлетным временем несколько минут до Москвы. Мы отреагировали и поставили в Германии и Чехословакии "Темп-С", которые минуты за три могли долететь до войск США в Европе.

- Так к войне-то все-таки готовились в начале 1980-х?

- Ну что такое война? Вот сейчас Россия готовится к войне?

- Конечно.

- Но это не значит, что завтра -- война. Если о сегодняшнем дне говорить, то никакой подготовки нет. Какая подготовка? Одну ракету заказывают промышленности и один самолет. Это разве подготовка? А раньше каждый округ имел воздушную армию, несколько сот самых современных самолетов Су-27, МиГ-25, МиГ-27. Войска ПВО имели зоны радиолокационного обнаружения по высоте от 50 метров до 20 километров. А сейчас: лети ниже 10 километров -- никто не увидит.

- Какие основные стратегические и политические задачи поставили перед вами Горбачев и Политбюро?

- Да никаких задач никто не ставил!

- Когда вы заметили, что дела в военной политике Кремля стали принимать нежелательный оборот?

- Опасный оборот все приобрело с началом перестройки. Но никто об этом тогда не знал. Когда я говорил Горбачеву о необходимости наращивания того-то и того-то, он отвечал: "Что вы! Штык к штыку, нос к носу, сабля к сабле -- отошли эти времена. Надо политически решать эти вопросы". Другая опасность -- частная собственность, которую Александр Яковлев назвал "основным слагаемым перестройки", а также "демократия и гласность как общедоступная информация и система обратных связей".

- Какая угроза была в этом для вооруженных сил?

- Прямая. При частной собственности -- что стало с промышленностью? Что может Министерство обороны?

- В 1987 году была принята новая советская доктрина "разумной достаточности". Вы ее как восприняли?

- Нормально, а иначе бы мы не согласились сокращать ракеты средней и меньшей дальности. Нельзя иметь ракет и ядерных боеприпасов столько, чтобы можно было десять раз уничтожить все человечество. Но мы уничтожали больше ракет, чем американцы. Такого типа ракеты у американцев были и на кораблях. А когда заключали рамочное соглашение в 1984 году, американцы свой флот вывели за рамки переговоров. Флот ни наш, ни американский больше не фигурировал. Сокращению подлежали сухопутные авиация и ракеты. Но у нас на ракеты "земля-земля" была главная ставка. А у них таких ракет "Атлас" было немного, штук 50. Потом, правда, они начали развертывать "Минитмены". И когда мы уничтожали ракеты средней и меньшей дальности, американцы выигрывали, коль скоро основные силы у них находились на флоте.

"36 млрд марок за вывод войск -- мы не продешевили?"

- Вы были согласны с выводом войск из Европы?

- С постепенным -- да, но не с беглым, как получилось. Когда решали вопрос о выводе, меня не пригласили. О выводе войск заговорили в 1990 году. Приехали Коль и Геншер, удалились с Горбачевым и Шеварднадзе в Ставропольский край и два дня просидели в Архызе. Горбачев мне позвонил: "36 млрд марок за вывод -- мы не продешевили?" Я ответил, что, конечно, продешевили.

- Кто им такую цифру дал? Почему Горбачев принимал такие решения?

- Не знаю. Все делалось-то для того, чтобы разрушить Советский Союз. Это был заговор Америки.

- Объединение Германии для вас было неожиданностью?

- Конечно! Нигде ничего не обсуждалось, и никто нашу критику не воспринимал.

- Вы предупреждали Кремль? Писали документы, записки, справки Горбачеву?

- Безусловно. По договору об обычных вооруженных силах мы практически одни должны были сокращать. Американцы ничего не сокращали на своей территории, а только то, что у них было в Европе. А у нас была охвачена вся европейская часть до Урала. Чтобы что-то сохранить, я в каждый флот передал по мотострелковой дивизии. В каждой из них по 200 с лишним танков. Когда об этом узнали -- приехала Тэтчер, понаехали американцы. Как так -- я прячу? Нагло проводили свою политику, а Горбачев с ними соглашался.

- Почему так спокойно прошел вывод войск? Ведь все боялись, что сейчас какая-нибудь искра пролетит и неизвестно что случится.

- Да я-то при чем? Я уже в "Матросской тишине" был.

- Говорят, Дмитрий Якубовский летал на вашем самолете улаживать имущественные дела в Германии?

- Это личность нечистоплотная. Он просто полетел на дежурном самолете министра обороны, на котором возят почту. А рассвистел, что специальным рейсом летал. Он ко мне обратился по первой "кремлевке", представился как секретарь коллегии адвокатов Москвы. Потом зашел с письмом, где было сказано, что в Германии наших адвокатов слишком мало. И при выводе войск немцы могут нас на каждом шагу обманывать. Я ему предложил съездить посмотреть, встретиться с прокурором, с начальниками управлений особых отделов ЗГВ.

- А письмо кем было подписано?

- Видимо, председателем коллегии адвокатов. Больше я с ним ни разу не встречался.

- Кто был в курсе событий в Литве, Латвии в начале 1991 года?

- Я туда ни разу не ездил. Ездили Горбачев и Яковлев.

- То есть это они все там организовали?

- Почему? Там же достаточно было антисоветчиков.

- Кто командовал войсками с нашей стороны в Риге и Вильнюсе в январе 1991 года? Горбачев говорит, что он не знал ничего.

- Да врет он.

- А кто давал указание брать телецентр в Вильнюсе?

- Я не давал. Брали его кагэбэшники.

- Но КГБ мог давать указания только Крючков, а Крючкову -- Горбачев.

- Да. А наши просто вышли для охраны порядка. Начальником артиллерии был там Масхадов. Мы ни в кого не стреляли -- стреляли сверху. 14 человек было убито. И никого не дали обследовать. Это все была провокация, затеянная самими литовцами.

- С какой целью?

- С целью отделиться от Советского Союза.

- Вы верите, что КГБ мог такую операцию совершить без ведома Горбачева?

- Да все он знал -- что же он, дурачок что ли?

- А про подготовку путча тоже знал?

- Конечно. Мы же к нему ездили в Форос накануне.

- Кто был главным двигателем переворота?

- Главный был генерал КГБ Грушко, первый заместитель Крючкова. Он и Павел Грачев, командующий ВДВ, начали разработку мер по введению чрезвычайного положения, а не захвата власти. А Янаев вообще никакой роли не играл.

Дмитрия Язова западная пресса называла "горбачевским маршалом разрядки". Став министром обороны в 1987 году после того, как германский летчик-любитель Матиас Руст прервал карьеру предыдущего министра -- маршала Соколова -- и еще 200 военачальников, Язов активно участвовал в демонтаже советской военной мощи и руководил выводом войск из Европы. Всему этому предшествовала довольно распространенная для тех времен карьера высшего комсостава: участие в Великой Отечественной с 1941 года, окончание Военной академии имени Фрунзе в 1956 году, Военной академии Генштаба в 1967-м, поэтапное командование все более крупными военными формированиями (в том числе мотострелковым полком на Кубе), а затем группой войск в ЧССР с 1979 года, Среднеазиатским (1980-1984) и Дальневосточным (1984-1987) округами, руководящие должности в Министерстве обороны. В 1987-1991 годах -- министр обороны СССР. Член президентского совета при Горбачеве (1990). Попав за участие в ГКЧП в августе 1991 года в тюрьму, маршал Язов был амнистирован в 1994 году. В настоящее время -- советник Минобороны РФ.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}