Интервью Евгений НАТАРОВ gazeta.ru

ФЕОДАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

И власть, и оппозиция в Киргизии, ориентируясь на образцы гражданского общества, остаются в заложниках у феодального.

Избирательная комиссия Киргизии объявила выборы состоявшимися, и парламент уже начал заседать. Одновременно сообщается, что колонна автобусов с оппозиционерами едет из Оша в Бишкек. Стороны пытаются утвердить свои политические позиции. О том, как передовой центрально-азиатский политический режим существует между авторитаризмом, феодализмом и демократией, в интервью «Газете.Ru-Комментарии» рассказывает руководитель отдела стран СНГ Института востоковедения РАН Сергей Панарин

– Сергей Александрович, насколько важна этническая составляющая в киргизском политическом кризисе?

– Сейчас ни у кого нет достаточной информации, чтобы вынести однозначное суждение. По информации, которая нам доступна, это все-таки внутриполитический конфликт, связанный с результатами выборов. Но то, что он возникнет, было нетрудно предсказать и до выборов. Условно говоря, это противостояние между режимом, который начинал как наиболее демократический в центральной Азии и медленно эволюционировал в сторону мягкого авторитаризма, и теми зачатками гражданского общества и партийно-политической системой, сложившейся в республике. Оппозиция считает, что выборы сфальсифицированы. Она этого ожидала и к этому готовилась. Более того, у меня сложилось такое впечатление, что даже если бы с нарушениями было бы очень слабо, оппозиция все равно бы выступила бы. Она уже заранее не допускала мысли о своем проигрыше.

– Оппозиция использовала этнический фактор?

– Кого выбрали параллельным губернатором Ошской области? Оппозиционная коалиция демократических сил, в которую все больше первую скрипку играет Роза Отунбаева, сделала очень, на мой взгляд, разумный и логичный ход. Она предложила на пост губернатора Ошской области этнического узбека Анвара Артыкова. Это не означает, что узбеки хотели, чтобы у них был обязательно свой губернатор. Но это средство оппозиция использовала для того, чтобы мобилизовать значительный массив избирателей-узбеков и привлечь их на свою сторону. Но это не значит, что оппозиция разыгрывает этническую карту по принципу «у этих есть все, а у нас нет ничего». Так вопрос железно не стоит, они понимают, что это очень опасно. Поэтому оппозиция стремится создать надэтническую гражданскую коалицию. Другой разговор, что это потом может обернуться не тем, чем они хотели. Пока мы можем судить по их намерениям.

– Вы не думаете, что этнический фактор будет иметь существенное значение для развития конфликта?

– Пока мне так не кажется. Не дай бог, я ошибаюсь, но мне кажется, что нет. Насколько я знаю, оппозиция старалась работать на юге аккуратно, и пока это все остается на уровне надэтнического гражданского сопротивления.

– В чем причина эволюции властного режима, о которой вы говорили, и какую роль она сыграла в том, как разворачивается конфликт?

– В Киргизии политика немного забежала вперед. Так бывает в политическом процессе. В обществе всегда существует передовое политически активное меньшинство. В начале 90-х годов в Киргизстане политический процесс развернулся таким образом, что Аскар Акаев, который не входил в партийную номенклатуру и был человеком совершенно другого склада и круга, чем все остальные среднеазиатские руководители, оказался во главе Киргизстана. Для того чтобы эффективно работать, так, как от него ожидали, и так, как он сам думал, ему была нужна прочная социальная опора. Прочная социальная опора для демократического развития предполагает широкую коалицию сил, тогда как там общество сильно фрагментировано по линиям клановых родственных связей. Не считаться с этим он не мог. Нельзя в одночасье переделать собственное общество. Традиционалистские связи обволакивали, опутывали президента. Он сам автоматически тоже ими, естественно, пользовался. Но тут можно отметить любопытный феномен. Если в других, соседних государствах использование традиционалистских связей давало положительный эффект, по крайней мере, решения худо-бедно, с поправкой на коррупцию, выполнялись, что-то делалось, то здесь возникло коренное противоречие. Отсутствовала политическая воля. Киргизы, которым довелось наблюдать эволюцию собственной страны и с которыми я беседовал, в один голос говорили, что Киргизстан среди всех своих соседей выделялся тем, что Акаев принимает решение и через день оно менялось на противоположное. Так происходило постоянно. Управляемость была потеряна, как нигде в регионе. Это происходило потому, что решения принимались исходя из общедемократического, гражданского посыла, и тут же возникало ощущение, что реализовать его не получится, и начинаются попытки опереться на традиционалистские структуры. А между ними идет конкуренция. Начинается перетасовка исполнителей от министров до местных чиновников. Все это создает хаотическое состояние общества, которое мешало его жизни в целом. Верхушка демократической власти фактически повисла в воздухе.

Чисто теоретически можно себе представить, что президент и группа людей, которые составляли его первую гвардию, включая ту же Отунбаеву, которая была первым министром иностранных дел, Феликса Кулова, который сейчас сидит в тюрьме, придя к власти, начнут ломать традиционалистскую структуру. Но был ли у них для этого ресурс? Это большой вопрос. Слишком много задач стояло перед страной, которая фактически не имеет источников накопления. Нефти нет, газа нет, есть несчастное золото, которое в итоге оказалось съедено семьей. Ситуация тогда была очень сложная.

– Что собой представляет оппозиция?

– Оппозиции сейчас легко выглядеть так, как она выглядит: объединенной, демократической, стоящей на гражданских позициях. Но я глубоко убежден, что, приди сейчас к власти кто-то из лидеров оппозиции, они столкнутся с той же самой проблемой, с которой столкнулся Акаев. Конечно, какие-то изменения произойдут, но суть проблемы не изменится. Для них опасность повиснуть в воздухе не менее велика, чем для нынешнего президента.

Если говорить о составе оппозиции, то нужно разделять несколько групп. Для значительной части тех, кто уже давно в политике, оппозиция – это, в общем, прикрытие. Но массовую поддержку для нее обеспечивают антиакаевки настроенная значительная часть молодежи. Это та молодежь, которая находится в стороне от кланов и партий Акаева. И я думаю, что ими руководят вполне искренние чувства. Они действительно хотят демократических перемен, чтобы было гражданское общество и политический процесс на западный манер. Но желание – это еще не возможности. Тут есть элемент некоторого трагизма с обеих сторон. И те и другие – заложники общества, которое отстает от авангарда.

– Как, по-вашему, может выглядеть благоприятный сценарий развития кризиса?

– Самый благоприятный сценарий – это, конечно, нахождение компромисса. Дело в том, что в отличие от Украины и Грузии оппозиция все-таки не располагает массовой поддержкой, какую ей хотелось бы иметь. Незадолго до выборов Отунбаева прямо признавалась, что они рассчитывают на 30% голосов. Они четко понимали, что большинства им не завоевать. Я не видел результаты выборов, но сам факт того, что они начали проводить такие акции, говорит о том, что и эти их расчеты не оправдались. Это попытка переломить ситуацию в свою пользу. Наверняка там были нарушения, но где в СНГ их не бывает. Причем часть из них связано с неграмотностью местного начальства. Что-то сделано по злому умыслу. Так, всех бывших послов не разрешили выдвигаться кандидатам в депутаты. Это все верно. Но мы можем сказать, что в отличие от Грузии и в меньшей степени от Украины процент фальсификаций и искажений все-таки был не настолько велик, чтобы решительно изменить результат выборов. Все равно оппозиция бы проиграла, только с другим счетом. И то, что оппозиция, сознавая все это, пошла на выступления, говорит о том, что она спешит и боится упустить момент для того, чтобы переломить ситуацию. С другой стороны, как ведет себя власть? Некоторое время они замалчивали положение на юге и старались, чтобы в Бишкеке об этом не знали. Это говорит о растерянности и о том, что власть надеялась на то, что все как-то рассосется. Само по себе это положительный признак. Они не сразу вызвали ОМОН, а подождали, выдержали паузу. Остаются шансы на то, что они начнут переговоры, постараются смягчить, разрешить конфликт мирно. Вместе с тем у Акаева есть замечательная конституционная возможность воспользоваться ситуацией. Он может ввести чрезвычайное положение и тем самым решить проблему президентства. Эта проблема стоит очень остро. В мае выборы президента, а наследника нет. Сам он публично заявил, что не будет пытаться выйти еще на один срок. Кстати, возможно, активизация оппозиции связана с тем, чтобы не дать Акаеву сделать шаги для продления своих полномочий через изменение конституции. После таких беспорядков это будет сделать сложно. Но возможность ввести чрезвычайное положение и таким образом продлить свои полномочия у него остается. Пока он ей не пользуется, что тоже говорит о том, что возможен диалог. Сейчас многое висит на волоске и многое – прольется большая кровь или нет – зависит о случайности.

Комментарии

{{ comment.username }}

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}