Гайд-парк Вера Челищева novayagazeta.ru Правила использования раздела

Изуеверы

Следствие посчитало, что Сергей Зуев сбежит из России после трех операций и оставит детей и внуков, один из которых был прооперирован через два дня после рождения. История одной семьи эпохи безжалостности.

Молодая красивая женщина поздним вечером 12 октября стояла с плакатом на Петровке, 38, возле здания Главного управления МВД по Москве. У нее был большой округлившийся живот — девятый месяц. Она не гражданская активистка, не правозащитница и не политик. Она — дочь одного из лучших в стране социологов культуры профессора Сергея Зуева, ректора знаменитой Шанинки. Зуев был задержан днем ранее, в больнице, куда попал с гипертоническим кризом после 30-часового допроса — давление под 200. Задержан впервые за свои 67 лет жизни, по какому-то формально созданному поводу — за то, что его вуз когда-то получил грант от структур арестованной экс-замминистра просвещения Марины Раковой. Ему присвоили статус подозреваемого.

У отца — больное сердце. Даша об этом знала как никто.

Ровно через неделю она родила сына Павла. На второй день новорожденного прооперировали, и он лежал со швами, подключенный трубочками к ИВЛ и прочим жизненно важным аппаратам. Сражался за эту только что начавшуюся жизнь в не совсем справедливом мире. Его деду в этот самый момент делали в другой больнице экстренную операцию на сердце.

От СИЗО Зуева тогда отбили (вся Шанинка, коллеги и ученики, знакомые и незнакомые люди встали на его защиту и подняли бучу). Суд отправил его под домашний арест с браслетом на ноге, с запретом на профессию и самое унизительное — с обвинением в мошенничестве с бюджетными средствами. Его, Зуева, — последователя и административного наследника всемирного известного ученого Теодора Шанина, сегодня еще и руководителя проекта разработки Стратегии социально-экономического развития страны до 2025 года…

И сердце не выдержало.

У палаты был выставлен круглосуточный пост полиции. Вооруженный.
 
Ведь ректор Шанинки и визит-профессор Манчестерского университета почти наверняка мог сбежать прямо из реанимации, вырубив охрану… От четверых детей и двух внуков. С шунтом в одной ноге и с браслетом на другой.

Прокуратуру и кого-то свыше домашний арест ректора Шанинки тоже очень тяготил. Но по причинам прямо противоположным. И прокурорские эту дерзко-либеральную для 2021 года меру пресечения обжаловали. Профессора во что бы то ни стало нужно было упечь в СИЗО, как уже и отправленных туда саму Ракову вместе с ее мужем (у пары — двое маленьких детей, в домашнем аресте и залоге отказано), как и бывшего исполнительного гендиректора Шанинки Кристину Крючкову, добровольно пришедшую на допрос и домой больше не вернувшуюся (тоже двое несовершеннолетних), и двух мужчин — топ-менеджеров Сбербанка Зака и Инкина.


27 октября Мосгорсуд отложил заседание, на котором должно было рассматриваться требование прокуратуры о переводе больного немолодого человека в СИЗО — не хватило данных о состоянии его здоровья. Хотя принесенные в суд медицинские документы свидетельствовали как минимум о трех тяжелых операциях, перенесенных Зуевым за последний год.

Январь 2021-го — операция по снижению риска инсульта (ранее был обнаружен опасный тромб), август — шунтирование на правой ноге, врачи настаивали на операции и на левой, считая серьезными риски гангрены. Зуев не успел, плохо себя чувствовал — на фоне повышенного риска тромбоза развились проблемы с давлением.

Октябрь 2021-го — стентирование передней нисходящей артерии сердца.

…Мосгорсуд отправил Зуева с браслетом домой — ожидать заседания. Утром 29 октября снова подскочило давление, скорая увезла его в Первую градскую больницу. А днем 29 октября в Первую градскую больницу приехали сотрудники ФСИН. Они проявили редкую заботу — предложили профессору поменять гражданскую клинику на спецбольницу № 20 им. Ерамишанцева, где ему якобы необходимо пройти медицинское освидетельствование. Правда, при этом не уточнили, что в больнице есть тюремный блок (прогуглили адвокаты и родные). Да и никаких документов о необходимости этого освидетельствования (что может быть только по решению суда) у ФСИН не было.
 
Но Зуева увезли. То есть домашний арест столь изощренным способом ему по-прежнему стремились заменить камерой, хоть и больничной — с целью как бы «плановых обследований» и как бы по добровольному желанию.

Хрупкая жена профессора Зуева — Лиза, мобилизовавшая в эти дни, как и дочь Даша, все моральные и физические силы, смогла отбить мужа. Адвокаты и друзья семьи оперативно поставили в известность все нормальные СМИ.

И все-таки права была Надежда Мандельштам с ее вопросом: надо ли выть, когда тебя унижают и топчут сапогами.

«Не лучше ли застыть в дьявольской гордыне и ответить палачам презрительным молчанием? И я решила, что выть надо».

Тогда, в конце октября, персонал 20-й спецбольницы, не увидев решения суда о принудительном медицинском освидетельствовании, отказался госпитализировать Зуева.

1 ноября председатель Совета по правам человека при президенте РФ Валерий Фадеев подписал письма в Генпрокуратуру и Следственный комитет с просьбой рассмотреть возможность отзыва представления об изменении меры пресечения. Рассматривать ничего не стали. Зато друг Следственного комитета — автор беснующегося «Бесогон ТВ» Никита Михалков аккурат в эти дни посвятил Шанинке и ее ректору свою программу, намекая на иностранное финансирование вуза. Хотя таких намеков нет даже у Минюста с прокуратурой. Не может бесогон не добить того, кто не может ответить, как это было уже — молодого человека ногой по лицу…

9 ноября Мосгорсуд удовлетворил представление прокуратуры. Профессора Зуева отправили в СИЗО.

Расскажу о его семье. Об одной семье времен отсутствия судебной системы. Об очередной, миллионной по счету российской семье, в жизнь которой нахраписто и бесцеремонно ворвались полиция, следователи, фээсбэшники, фсиновцы и прокуроры. Ворвались и превращают жизнь в ад, топчут все и всех насмерть.

Лиза

…Не влюбиться было невозможно. Ну а как? Он читал лекции так харизматично, с таким неподдельным интересом, энергией и увлеченностью, что влюблены были все студентки на курсе. Он тогда еще не был ректором, много преподавал.

Она приехала из Перми получать третье высшее. За спиной — юридическое и экономическое образование. Но как будто чего-то не хватало. Всегда увлекалась культурой и искусством, хотелось в этой сфере добрать. Узнала, что в Шанинке много грантовых программ, оплачиваемых для региональных студентов и специалистов. Образование фундаментальное и почти индивидуальное. Она выбрала факультеты «менеджмент в сфере культуры» и «социокультурное проектирование». Отбор поступающих был тщательный и непростой, как, собственно, всегда в Шанинке. Лизу приняли.

Судьба. Обычно говорят так.

С судьбой — тогда деканом факультета менеджмента в сфере культуры Сергеем Зуевым — Лиза познакомилась в 2001-м. Сблизились на почве изучения культурной политики и социокультурной среды. Он уже тогда был разведен, две взрослые дочки. На нее обратил внимание первым. Интуиция ей подсказывала, что это Он. И сделать с этим было ничего невозможно. Правда, он потом всю их совместную жизнь — до его СИЗО — будет подкалывать: «Ты же меня выбрала, а не я тебя». «Ну хорошо, ты мой главный проект в жизни», — отвечала она.

Поженились в день его 50-летия.

Глеб

Сначала, родился Никита, потом Глеб. Погодки. В полтора года Глебу поставили диагноз — аутизм. Оказалась сложная форма. Если коротко: это когда у ребенка гиперповышенная тревожность и чувствительность, и его нельзя оставлять одного ни на минуту. Никто не виноват. Виноваты звезды. Глеб кардинально изменил их жизнь с Зуевым. Они, конечно, испробовали все. Было и отчаяние, и свойственные нам, людям, бессмысленные вопросы к небесной канцелярии: почему и за что. А потом они просто все приняли.

И любят Глеба таким, какой он есть. А он любит их. У него с родителями очень тонкая неразрывная связь, особенно с отцом. Глебу сейчас 13.

 А отец — в СИЗО.

За эти 13 лет Зуевы с родителями таких же детей, как их Глеб, создали специальный центр помощи. Центр и сейчас функционирует, он ориентирован на малышей. Затем был открыт маленький фонд «Искусство быть рядом». Фонд создал три ресурсных класса для особенных детей в младшей и средней школе. Там учат социализации, навыкам, умениям, досуговой адаптации. Ирония судьбы: фонд даже получал гранты на социализацию таких детей, начиная от департамента соцзащиты района, где он зарегистрирован, и заканчивая президентом. Глеб и еще 18 детей уже перешли в среднюю школу.

Следующий шаг, о котором задумывались Лиза и Зуев, — это создание центра сопровождаемого проживания для тех детей-аутистов, кому исполнилось 18 лет. Они хотели взять за основу европейские модели, когда взрослые дети учатся жить одни, контактируют не только с сопровождающими их соцработниками, но и государственными структурами, трудоустраиваются, получают зарплату.

Но не суждено. У Сергея Зуева в октябре 2021 года оказались арестованы все счета и имущество. И сейчас Лизе даже не до фонда и планов на будущее. Ей нужно понять, как содержать сыновей-подростков, у одного из которых сложная форма болезни и необходимы регулярные медицинские осмотры и исследования.
Но суд посчитал, а следовательно, и государство, что это — Лизины проблемы.

…В своей речи, перед тем как его заперли в СИЗО, Сергей Зуев сказал судьям Мосгорсуда, что его содержание под стражей может обернуться непредсказуемыми психологическими последствиями для младшего сына. А самая «хрупкая субстанция» — это его живые родители. Мама 1927 года рождения, папа — 1937-го. Они уже знают, где их сын.

…Первый обыск прошел 28 сентября 2021 года. Рано утром. Он собирался в Шанинку. Неизвестные позвонили и сказали, что хотят вручить ему повестку как свидетелю. Вместо этого — обыск дома и допрос у следователя. Еще обыск в Шанинке. Потом до 11 октября оставили вроде как в покое.

Они с Лизой замечали слежку у дома и в подъезде. Еще удивлялись, зачем. А после 11 октября, когда его забрали прямо из больницы, не удивлялись уже ничему. 
Лиза выясняла тогда, какие условия в каких СИЗО в плане передач, где что принимают, а главное — принимают ли лекарства. Ведь надо быть готовыми. Ко всему… Всеми правдами и неправдами 13 октября она прорвалась в Тверской суд на заседание (из-за коронавирусных мер в суды публику не пускают) и кинулась к нему, когда его освободили из клетки под домашний арест.

Сказать, что многие московские рядовые врачи проявили в истории с Зуевым человечность, — ничего не сказать. Не подделывали диагнозы, не писали под диктовку следствия справки, не госпитализировали насильно…

До 9 ноября семья Зуевых жила по принципу: «День прожит, и слава богу». Больницы, операция, рождение внука, дом, снова больница, снова дом, его приступы по ночам, снова приезды скорой и ожидание… Ему нельзя было ни с кем контактировать кроме близких, нельзя было читать и смотреть новости, нельзя было работать и совершать прогулки хотя бы по 10 минут. Это были самые строгие условия домашнего ареста. Глеб был отправлен к Лизиным родителям, чтобы не видел этого всего. По вечерам они долго разговаривали по душам. Договорились, что ни в коем случае не будут себя жалеть. Днем она пыталась работать. А он читал «Иоанна Кронштадтского». Впервые в жизни… За пару дней до суда собрали сумку с необходимыми вещами. На случай «если».
Сегодня она плачет. Накануне суда Лиза мне написала:

«Ситуация очень иссушивающая. Она выжигает. В ней такое количество аномальности и потери веры в нормальность, в то, чему мы учим своих детей, в справедливость и гармонию… Ты в какой-то момент должен понять, что можешь потерять все в одночасье, и только человеческая жизнь и человечность выходят на первый план».

 

Опубликовано: 9 ноября 2021 г

Данное сообщение (материал) создано (или могло быть создано) и/или распространено (или могло быть распространено) иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и/или российским юридическим (или физическим) лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Орфография, стиль и пунктуация оригинала материала сохранены.

Комментарии

{{ comment.username }}

Спасибо за сообщение, Ваш комментарий отправлен на модерацию.

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}