Актуальный архив fib.name

Россия: транзит между прошлым и будущим

Итоги единого дня голосования породили конфликт старых (системных) партий с управлением внутренней политики Администрации президента (АП). Политтехнологи констатировали смерть выборов. Необходимый результат был получен за счёт технического фокуса в виде досрочного голосования. Для чего необходимый? Для отчёта о сохранении контроля над политической повесткой страны.

Ничего не вижу, ничего не слышу

Возмущение системных партий и политтехнологов понятно – окончательная победа процедуры над смыслом устраняет из системы выборов электорат. Партийный рейтинг (социальная база) девальвируется, критически – до нуля – сужается площадка торга с элитой. Политтехнологи из операторов процесса превращаются в фиксаторов результата, падает статус и доходность.

Девальвации подвергается множество дисциплин, включая академические: политология, социология, экономика, философия. Ура цифровизации! Вопрос источника власти решён окончательно и бесповоротно? Конец истории?

Сколько раз в истории человечества власть приходила в состояние гипертимии от собственного могущества и беспредельности, столько раз она падала в грязь. Сознательно подменил общепринятую в таких ситуациях экзальтацию психиатрическим диагнозом.

Гипертимия – болезненно повышенное настроение, определяемое снижением способности к адекватной оценке ситуации и собственного поведения. Больные веселы, довольны собой, чувствуют себя счастливыми. Представления о своих возможностях преувеличены. Говорят много, легко овладевают инициативой в разговоре. Благодаря живой мимике, быстрым и нередко порывистым движениям выглядят обычно моложе своих лет. Витальные влечения повышены.

Лавры Герострата меня никогда не привлекали. Понятия подменил из необходимости подчеркнуть остроту момента. Белорусский прецедент буквально вопиёт.

Чем ближе окончание второго «второго срока» президентства Владимира Путина, тем актуальней проблема транзита-2024. Эксплуатирует её несистемная оппозиция. Цель понятна – создать вакуум власти (эффект «хромой утки»). Власть тему табуирует, а официальные медиа – игнорируют. Видимо, из тех же соображений, чтобы избежать вакуума власти, тем самым создавая его.

Вопрос серьёзный. Выбор придётся делать не между вариантами развития страны, а между принципиально разными странами: национальной и стерилизованной. Отсутствие внятной (транслируемой властью и отрефлексированной обществом) картины будущего чревато разрушительными для страны последствиями. Власть, взятая украдкой и впопыхах (Привет, Лукашенко!), безосновательна и недолговечна.

Проблему, высвеченную в ходе ЕДГ, пытаются персонализировать – перевести в привычный формат. Представить как конфликт первого зама главы АП, куратора внутренней политики Сергея Кириенко и его предшественника, ныне спикера Госдумы Вячеслава Володина. Конфликт интересов, безусловно, присутствует, но проблема носит системный характер.

Проблема в том, что собственность (материализованная стратегия) у нас напрямую зависит от власти. Общественное согласие (источник собственности) вокруг итогов приватизации не сложилось. Вопрос в 90-е годы решался в кремлёвских кабинетах, минуя парламентские процедуры, что позже стало условием успеха коррекции («дело ЮКОСа»).

Почему в России возникла обратная конфигурация взаимоотношений власти и бизнеса, тема отдельного разговора. Здесь же принципиально то, что на выборах у нас всегда решается вопрос собственности (где делили, там и рулят).

Пока общественное согласие вокруг «передела» отсутствует, коррекция возможна после любых выборов и в любую сторону.
При устойчивой власти (преемственность) обратная конфигурация власти и бизнеса проблем в себе не несёт. Риски возникают, когда власть провисает и начинает решать свои вопросы в обход общества – сценарно. В этот момент собственность вместо стратегии роста начинает генерировать системную коррупцию. Будущее превращается в зону неопределённости.

Именно это случилось со страной в 90-е годы. Парадоксально, но общественный консенсус, несмотря на отсутствие согласия вокруг собственности, в какой-то момент и на какой-то период сложился вокруг власти (не абстрактной власти, а лично вокруг Путина). Парадокс именуется очень просто – крымский синдром.

Сегодня Путин является единственным гарантом собственности на системообразующие активы страны (право на стратегию).

Пикантности ситуации придаёт тот факт, что конструкция устраивает и крупный бизнес России, и политическую элиту, и даже ближний круг президента. Будущее не определено, ответственность на себя лучше не брать. Отсюда компрадорский характер бизнеса и пораженческая позиция значительной части управленческой элиты.

Собственно, замалчивание темы транзита власти именно об этом. О неготовности и неспособности обсуждать, конструировать будущее. Страх парализует волю.

«Махмуд, поджигай!»

Единственной попыткой завязать дискуссию на тему транзита-2024 в официальных СМИ стала уже подзабытая статья Владислава Суркова «Долгое государство Путина». На системное исследование статья не тянет («глубинный народ» – оксюморон и тавтология одновременно). Рассматривать её следует как прорыв внутриэлитных страхов в публичное пространство.

В своё время в журнале «Деловые люди» у меня вышел провокационный текст под названием «Уважаемый премьер-министр Путин!». Казалось бы, чего особенного? Однако суть провокации была в том, что текст вышел в декабре 2004 года. Впереди у Путина была вечность – второй срок президентства в первый президентский срок.

Премьером Путин станет только через четыре года. Он только что с блеском победил на выборах, и никому даже в голову не приходил вопрос, что дальше. Между тем «дело ЮКОСа» набирало обороты: «Юганскнефтегаз» уже продан, Ходорковский и Лебедев под следствием, Невзлин – в Израиле.

Контракт с ельцинской элитой (приватизаторы) разорван, дан старт переформатированию экономики (коррекция собственности и стратегии). Кроме того, Путин ведёт войну с региональными баронами (ещё одна группа бенефициаров передела), которую он начал в 1999 году после ликвидации антиконституционного заговора в недрах Совета Федерации.

Совфед тогда формировался по номенклатурному принципу из губернаторов и глав местных законодательных собраний. Фактически это была «Боярская дума» при больном, потерявшем остатки легитимности Ельцине.
После залоговых аукционов и раздела крупной собственности значимость федеральной власти резко упала.

Настроения в «Боярской думе» задавали лидеры регионов-доноров: Москва, Татарстан, Башкирия, Екатеринбург. Крупный бизнес в своей политике ориентировался на региональные элиты, формируя олигополии. Страна плавно двигалась в сторону конфедерации.

Стартовал заговор с «дела Mabetex», связанного с коррупцией в президентской семье, которое возбудил генеральный прокурор Юрий Скуратов. Изначально было понятно, что Скуратов не решился бы на такой шаг без серьёзной поддержки. Когда сенаторы отказались отправлять его в отставку, всё встало на свои места.

По мере нарастания скандала «новые бояре» России выступили с инициативой отмены прямых выборов президента и их замены на голосование в Сенате. Речь шла о распаде России. В этих условиях Ельцин назначил директора ФСБ Владимира Путина главой Совета безопасности, в рамках которого была создана комиссия по «делу Скуратова». Региональную вольницу в итоге подавили, а Скуратова отправили в отставку.

Сначала место губернаторов в Сенате заняли их назначенцы, что исключило возможность прямого сговора. Потом губернаторы сами превратились в назначенцев. Мажоритарные выборы в Госдуму, оплачиваемые олигархами, упразднили, ставку сделали на федералистские политические партии.

На тот момент суть моей провокации была проста. Я написал, что Путину уходить некуда, да и не отпустят. Его уход в условиях двух незавершённых внутренних войн чреват смутой и развалом страны. Дальше просто. Написал, что единственным вариантом выхода из ситуации является пересадка Владимира Владимировича в кресло премьера с последующим возвратом в Кремль.

Угадал ли я сценарий или подсказал, неважно. Важно, что заметку «затёрли» (в интернете только название и ссылка на закрытые библиотеки осталась), а сценарий реализовали. При «обратной рокировке» его озвучил Дмитрий Медведев, заявив, что они изначально так с Владимиром Владимировичем договаривались.

Убеждён, что в этом и состояла главная задача Болотной. Здесь сошлись интересы оппозиции и окружения Путина (той части, что боялась диверсификации власти).

Сегодня, как и в 2004 году, власть предельно персонифицирована. Задача у власти та же – создать национальную проектность, проблема та же – неработающие институты, а ситуация хуже. Региональный сепаратизм вновь поднимает голову, крупный бизнес по-прежнему «живёт» в глобальном проекте (ждёт реванша), а к скрытой войне внутри добавилась открытая на внешнем контуре.

Что в этих условиях означает статья Суркова? Статья, безусловно, несёт в себе элемент самопиара: возьмите меня обратно, я всё ещё могу конструировать смыслы. Так её оценили эксперты. Тем не менее она очень точно отражает проблему грядущего выбора элит, потому что выбор этот стоит и лично перед Владиславом Юрьевичем.

Выговаривая страхи и пожелания элитных групп России, Сурков предельно откровенен. Если отбросить стилистические изыски, то смысл его предложения очень прост: надо оставить всё как есть. Историческая аналогия между государством Ивана III, Петра I, Ленина и Путина именно про это.

«Глубинный народ» – лишь аллюзия на «deep state» («глубинное государство», англ.). Попытка используя эту аллюзию противопоставить западный тип государства и современную Россию («самосдерживание мерзавцев» и патернализм) как минимум наивна. После Поланьи, который столкнул рынок (алчность) и традицию (следование культурным кодам), вскрыв эклектику капитализма и государства в его социальном воплощении, – и вовсе примитивна.

Статья Суркова, вынужден повториться, любопытна не по причине глубины исследования, а из-за принадлежности автора к закрытым группам интересов. Что и позволяет заглянуть вглубь проблемы.

Политическая шизофрения

Тот факт, что сегодняшнее российское государство возникло вокруг Путина и сформировано Путиным, вряд ли вызывает сомнения. Однако идентифицировать государственность России исключительно через Путина – значит ограничить страну в развитии. Лишить её будущего, обречь на развал после Путина.

Россия, потерпев колоссальные потери, сумела воссоздать иерархию. Началось избавление от химер эгалитаризма (индивидуализм и равные возможности, сетевая социальная структура и горизонтальная организация общества). Шансы на культурную субъектность – представительство в мировой цивилизации – сохранились. Но возник целый ряд вопросов.

Как структурировать разные группы интересов, если от сословной организации общества мы отказались, а институты представительской демократии не построили? Как власть считывает обратную связь, если каналы обратной связи непубличны?
Считывает ли, а если считывает, как воспринимает информацию – как указание или как угрозу?

В эпоху соцсетей и цифровых коммуникаций вопросы выглядят немного наивно. Однако институты представительской демократии выполняют ещё одну очень важную (помимо коммуникационной) функцию – диверсификации ответственности. Сегодня вся ответственность замкнута на президента.

Предлагаемое Сурковым решение проблемы транзита-2024 на самом деле решением не является. Это отсрочка (сознательно не вдаюсь в сценарий реализации). На вопрос, как обеспечить преемственность групповых интересов, если они не институализированы, а разрешаются первым лицом через просьбы и пожелания, предложение Суркова не отвечает.

Если «во всём виноват Путин» или «спасибо за всё Путину», то тогда встаёт вопрос: кого мы будем винить и благодарить потом – после Путина? Даже если ВВП наденет френч, отрастит усы и закурит трубку, вечным он не станет. Вопрос токсичный. Поэтому его избегают во властных коридорах и официальных СМИ. Но если мы хотим осознанного будущего, то заданы должны быть все вопросы. Все до одного.

Легитимность властных институтов страны, как и легитимность крупной собственности, возникает в привязке к главе государства. Хорошо это или плохо, неважно. Важно, что это так.

Понятно, что мобилизационный проект всегда авторский. Понятно, что у Путина пенсии не будет. Представить его с удочкой в руках на собственной заимке в окружении родных и близких невозможно. Думаю, он и сам себя в этой роли не представляет. Однако если «автор проекта» не оставляет после себя систему, то неизбежно наступает гниение и распад. За Сталиным идут Хрущёв, Андропов и Горбачёв.

Время на партстроительство (институализация общественных групп) упущено из-за Болотной. Крымский ресурс тает из-за пенсионной реформы. Номер с Медведевым на передержке не пройдёт. Новый Госсовет с включением в него глав Конституционного суда, Национальной гвардии и Совбеза без эффективной системы обратных связей породит новую хунту (Политбюро ЦК КПСС или ельцинская «Боярская дума»).

Уповать на цифру и новый механизм управления, обкатанный на пандемии, тоже глупо. Механизм носит глобальный характер. Создавался он не в России, и ключи доступа к нему находятся не в Кремле. Режим самоизоляции сработал, потому что мировой центр силы задействовал весь свой медийно-экспертный ресурс. Россия шла в кильватере.

Транзит власти – 2024 – это не вопрос преемника Путина, а проблема выработки стратегической глубины проекта «Россия», существующего пока в эскизах. Проблема внутриэлитного выбора.
Когнитивный диссонанс между суверенитетом (Nation state) и встраиванием в глобальный рынок (национальная вазэктомия) идентифицируют с разными группами элиты.

На самом деле границы диссонанса размыты (проходят в головах), носят характер шизофрении. Разные политические стратегии не укладываются в общую экономическую модель. Со стороны всё это выглядит как торг местной элиты с глобальной за более выгодные условия сдачи национального проекта под названием «Россия».

Неопределённость будущего порождает общественную апатию. Социальный кризис – болото, в котором тонут, лёжа на боку. В элитном (закрытом) формате без выработки национальной идеологии (целеполагание) проблему не решить. Отработка накоротке («Москва. Кремль. Путин» и многочисленные ток-шоу) здесь не годится.

В условиях социального кризиса рост плотности информации (цитируемость, узнаваемость и прочие KPI) лишь повышает уровень апатии населения и радикализирует политические фланги. Решение задачи требует длинной проектности. Это очень серьёзная и глубокая работа.

Надо восстановить преемственность российской государственности (историческая глубина).

Главным параметром должен стать не истмат или экономический детерминизм. Оба подхода объявляют историю России ошибкой (в лучшем случае – подготовкой к правильному выбору). История у нас начинается либо с 1917-го, либо с 1991 года. Всё, что было до, носит факультативный характер (несущественно и необязательно).

Центром исторической концепции должен стать социальный феномен России как мира, в котором сосуществует огромное разнообразие культур. Именно в разнообразии культур (не в их унификации) заключается цивилизация. Благо русская философская школа в этом смысле просто кладезь.

Если мы не сможем восстановить глубину проекта «Россия», если стратегия роста не станет условием выживания политической нации и её элиты, то мы никогда не добьёмся эффективного суверенитета. Так и будем на каждых выборах решать вопрос жизни и смерти, выбирать между двумя проектами и двумя историями – «белой» и «красной».

Отсидеться не получится, решать вопрос исторической проектности придётся. Процесс выработки новой формулы безопасности мира уже идёт. Россия является неотъемлемой частью глобальной системы разделения труда, текущее изменение которой сопровождается нарастанием и ожесточением межгосударственной конкуренции.

Вопрос сегодня заключается в том, сложится ли новая «формула безопасности» при активном участии России или мы примем её как данность, спущенную нам сверху, как это произошло в 1991 году. От истории невозможно убежать, в ней можно только раствориться.

 

Опубликовано: 28 сентября 2021 г

Данное сообщение (материал) создано (или могло быть создано) и/или распространено (или могло быть распространено) иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и/или российским юридическим (или физическим) лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Комментарии

{{ comment.username }}

Спасибо за сообщение, Ваш комментарий отправлен на модерацию.

Добавить комментарий

{{ e }}
{{ e }}
{{ e }}